Книга Слой Первый. Книга 3, страница 36 – ПолуЁж

— А ты не знаешь где Гримдол находится? — на всякий случай спросил я. Про Прешбург сознательно спрашивать не стал, надеясь хоть чуть-чуть сбить у церковников свой поиск.

— Даже не слышал, но в города тебе лучше не соваться, желтые круги сейчас есть в каждом. За болики тебя сдадут все, кто только учует на тебе гарь с этих жирных рож. Иди человек и пусть трава скроет тебя от глаз страшного огненного коня.

— Спасибо. — Это всё что я мог сказать фералу в благодарность. — Если я понадоблюсь, найди меня, и я отплачу сполна за твою помощь. Кухре, от всего сердца привет, я запомнил, что он говорил.

— Не сомневайся, я найду, — кивнул тот, ехидно улыбнувшись и подмигивая одним глазом, а потом просто испарился, как ниндзя.

— Блин, что ж вы тут все такие крутые ходите, а, — перехватив тачку поудобнее и не оглядываясь, пошел куда показал ферал, а какие еще варианты у меня есть?

— И они меня не убьют? — слабый голос Эха вмешался в мои мрачные мысли. — Жестокие звери, страшно жестокие, они в лекарне такое творили с нашими, лучше бы мои глаза вытекли, чем это видеть.

— Уже не важно, Эхо, — ответил я, толкая телегу перед собой. — Уже не важно. Ни твоих, ни моих, никого не осталось тут, а я рад что ты жив, ты везучий по жизни.

— Это не я. — Эхо размотал тряпку на руке и достал небольшой брелок. — Вождь. Он знал, что ты выживешь, это сила его крови, пришел ко мне и дал это, сказал, что я нужен нашему народу и должен жить. И что ты поможешь.

— Интересное дело, — удивленно ответил я. — Но ведь так не бывает. Какие вообще шансы у маленького гоблина выжить в страшном сражении и оказаться с тем, кому он руку чинил.

— Я не чинил, — сознался гоблин. — Меня в наказание оставили телегу разобрать, а ты умудрился проснуться раньше, хотя Лоло говорил, что еще сутки будешь валяться под препаратами. Лоло — это мой старший. А Вождь сказал, что так надо. И заставил взять.

— Что это?

— Это? Сердце твоей руки, а у меня их теперь два, я же твоё тоже спер, пока ты спал.

— Ты же сейчас не шутить да? — я даже остановился, снова вытирая пот и капли дождя с лица.

— Не шучу, поэтому можешь со спокойной душой бросить меня тут, этим зверям на убой, я приму свою долю, за то, что обчистил тебя.

— Так дела не делаются мелкий. И это я про то, что ты своровал мою руку, и про то, что я тут тебя брошу. Ты мне, возможно, жизнь частично спас, потому что, когда я в тюрьме церкви сидел, что с протезом только не делали, и изучали, и рисовали. А если бы он рабочим был? Мне бы руку отпилили еще раз, гарантированно, так что так даже лучше. А поставить это сердце обратно ты сможешь?

— Конечно! — в голосе раненого послышалось облегчение. — И поставить и доработать если надо, я много что умею, просто иногда у меня шутки дурацкие и воровать люблю.

— Ну, воровать у меня особо нечего, всё своё ношу с собой, но я тебя познакомлю с одним моим вредным другом, он тебя быстро научит так не делать, — улыбнулся я. — А пока лежи, смотри на небо и думай о чем-нибудь хорошем. Кажется, для нас эта война закончилась окончательно.

Налево пойдёшь — по башке получишь, направо пойдёшь — всё равно получишь, стоять будешь — тем более получишь. Нечто подобное я увидел на том самом дереве, куда отправил меня ферал. Потому что названия, вырезанные на распиленных пополам чурках, ничего мне не говорили.