Книга Мастер Рун. Книга 11, страница 48 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Рен, я сказал, я занят. Уйди.

— Не уйду! — парень повысил голос, и я заметил, как на платформе снаружи замелькали головы, народ подтягивался на шум. — Каждый раз одно и то же! Белый Дух приходит, старейшины договариваются, Белый Дух уходит, и ничего не меняется! Сто лет назад так было, двести лет назад так было, и ты хочешь, чтобы опять так было⁈

— Рен, — Кривой Сук произнёс имя в который раз, и на этот раз в голосе появилась сталь. — Ты говоришь при госте. Закрой рот и выйди.

Парень стиснул зубы так, что желваки выступили на скулах, и я видел, как он борется с собой, как слова рвутся наружу, а воспитание и уважение к старшему пытаются их удержать. Воспитание проиграло.

— Гость? — Рен повернулся ко мне, и в его глазах я увидел не злость, нет. Отчаяние. Тщательно спрятанное под бравадой, но отчаяние. — Ты знаешь, сколько нас осталось? Здесь, в Верхней Развилке?

Я молчал. Вопрос был не ко мне, вопрос был к деду, но парень смотрел на меня, и ждал ответа.

— Не знаю, — сказал я честно.

— Сорок семь человек. — Рен выплюнул число, как косточку. — Сорок семь. Из них двенадцать детей, девять стариков и четыре женщины, способные рожать. Четыре, толмач. И все четыре приходятся мне родственницами, кто двоюродной сестрой, кто троюродной. В Нижней Развилке ещё хуже, там тридцать душ и ни одной женщины моложе сорока. В Гнилом Корне вообще одни старики доживают. Чтобы найти мне жену, мне пришлось уходить на юг на два месяца, за пределы болота к дальней стене, так как везде родня, везде!

— Рен! — Кривой Сук начал подниматься, и Каменный Служка у его ног шевельнулся, повернув плоскую голову в сторону парня.

— Что, дед⁈ Что⁈ — Рен не отступил, хотя я видел, как его взгляд метнулся к голему и обратно. — Правда глаза колет? Через два поколения Корневиков не станет! Не потому, что нас сожрут черви или змеи, а потому что некому будет рожать детей! Кровь загустеет, дети будут рождаться слабыми и больными, и мы вымрем, тихо и мирно, как ты любишь!

Кривой Сук стоял, выпрямившись во весь рост, и смотрел на внука. А мне стало так некомфортно, я даже подумалось, что надо было убить этого гада до портала, и нахрен всю эту Яму и их проблемы.

— Потому что я видел, что бывает, когда люди решают, что пророчество важнее жизни! — Кривой Сук повысил голос впервые за весь разговор, и от этого стало тихо даже снаружи, даже любопытные головы исчезли с края платформы. — Мой отец видел! Война Трёх Развилок, сто двенадцать лет назад, когда последний Белый Дух пришёл, и нашёлся такой же горячий дурак, который решил, что пора идти за Сердцем! Знаешь, чем кончилось? Половина Корневиков полегла в руинах, вторая половина перебила друг друга, потому что одни хотели идти, а другие нет! Мы до сих пор не оправились, Рен! До сих пор!

Парень побледнел, но не отступил.

— Это было сто лет назад. Они были не готовы. Они не знали, что внизу. Сейчас другое дело, Глубинщики картографировали верхние уровни, Осколки…

— Осколки, — перебил Кривой с горечью и даже плюнул в сердцах, — пусть сами лезут куда хотят. Это их жизни. Но моих людей я туда не пущу.

Потом Рен снова посмотрел на меня, так долго и оценивающе, что в его взгляде я прочитал вопрос, который он не стал задавать вслух. Вместо этого он спросил другое.