Книга Сбой реальности. Книга 7, страница 31 – Михаил Юрьевич Попов

Вот только замочной скважины я тоже не видел. И так, и эдак крутил, нет ее. Уже было хотел плюнуть, но любопытство оказалось сильнее меня. В паршивом расположении духа, от отчаяния и усталости, я с силой попытался провернуть одну из его частей, где торчал камень. Пальцы жутко скользили, но на мгновение мне показалось, что что-то все же сдвинулось. Я стиснул зубы, упер цилиндр в бедро и снова надавил изо всех сил.

Никак. Живи с этим, Майкл, силы твоей больше нет! По крайней мере не в этом мире.

Я шумно выдохнул и вынул из рюкзака кусочки подсушенного мяса. Вкусное. Брать приходилось тканью, осторожно, чтобы не выпачкать еду в том, в чем были вымазаны мои руки. Неприятно, но что поделать, тратить сейчас питьевую воду на то, чтобы вымыть руки, я посчитал кощунством.

Перекусив, я вернулся к ребусу. Ключ — есть. Что-то, что несомненно этим ключом можно открыть — есть. Так какого ж хрена я уже битый час сижу над этой несусветной сложности головоломкой и не могу ее решить?

Вспомнилось. Когда-то давно мне попался выпуск игрового журналиста, который рассказывал о том, как зарождалась игровая индустрия в начале века. Были игры, именуемые «квестами», где необходимо было компьютерной мышью тыкать в экран, во всякие предметы, авось они окажутся интерактивными и их можно будет подобрать.

Я перенял этот опыт, и бездумно стал тыкать ключом во все, во что можно было ткнуть. Сантиметр за сантиметром. Но для начала я выбрал наиболее очевидное место — прямо в кристалл на навершии цилиндра. И не ошибся. Ключ и сам камень пошли рябью, будто синхронизировались, и одно проникло в другое. По Фрейду прямо, не иначе.

Раздался тихий, но отчетливый щелчок, стоило мне провернуть ключ. Но звук был не механическим, а скорее… вакуумный такой, будто я вскрыл банку с консервами.

Верхушка цилиндра провернулась вслед за ключом, по часовой стрелке. И, согласно ожиданиям, это была шкатулка. Вернее тубус, только в миниатюре, чуть больше, чем моя ладонь. Герметичный, надежный, но все же тубус.

Любопытство захлестнуло пуще прежнего. Я осторожно, боясь повредить содержимое, вытащил изнутри сверток. Материал был поразительным — не бумага, не пергамент, а невероятно тонкая, почти невесомая кожа, выбеленная чем-то до снежного оттенка, на ощупь прохладная и очень упругая. Она не была сморщенной, пожелтевшей от времени и вообще сказать о времени по материалу решительно невозможно. Ведь казалось, что сверток в тубус этот закатали буквально вчера.

Сверток я, конечно же, развернул. Надежда была, конечно, на карту к провалу, но это было бы слишком легко. Однако то, что я заполучил, обрадовало меня не меньше. Это было что-то вроде бестиария. Удивительно четкими красками кто-то мастерски, с кропотливой детализацией, вывел цветными пигментами изображения существ. Не тех крылатых тварей, что едва меня не разорвали, а чего-то иного, гораздо более чудовищного и чуждого.

Одна беда — я совершенно не понимаю эти закорючки и черточки. Но рисунок… универсальный язык.

Вот существо, похожее на гигантского червя с кольцом игловидных зубов. Рядом — аккуратный почерк, выведенный тем же пигментом. Сплошь черточки. Глядишь, сумею перевести, если вернусь назад, но так жаль потерянного времени, а его у меня в обрез. Так что, вероятно, сверток просто останется при мне.