Книга Долг человечества. Том 7, страница 45 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Ветки, от которых я не всегда был способен уклониться, рвали мне кожу на лице до крови, но я предпочитал пренебречь этим неудобным обстоятельствам, сконцентрировавшись на лавировании меж крупных объектов.

Ускорение я отключил лишь на самой границе соснового, судя по иголкам на ветках, бора. Там, впереди, в паре километров, проблескивали огни чужого лагеря. Добрался! Мир мгновенно обрел привычную скорость, когда я приблизился к поселению. Инерции не случилось, по крайней мере от могучего ствола в последний миг перехода я успел отпрянуть и оттолкнуться руками. Второе дыхание будет активно еще около пяти часов, по моим прикидкам. Да, я считал. Опять. Чтобы чем-то забить голову, рвущуюся от предвкушения самых скверных событий.

Временное, а теперь уже, наверное, основное пристанище фракции коммунистов представляло собой весьма удручающее зрелище. Наспех расчищенный пятачок леса и палатки, десятками и сотнями, распиханные тут и там, собранные с помощью дендро-фекальных технологий, забытых, и тем не менее все еще исправно работающих.

Лагерь спал. На входе, у «границы», а именно накиданных сосновых или еловых лап, как будто забор, бодрствовали двое. Постовые. Молодец, старый вояка. Хоть о чем-то позаботился.

— Стой, кто идет! — Негромко, но довольно нервно скомандовал рослый боец в кожаной куртке. — Кто такой? Руки! Руки, мать твою!

— Спокойно, — вынырнул я из темноты невооруженный, — я из союзной фракции, с запада.

Мой вид наверняка был не слишком располагающим. В кольчуге, заполошный, лицом злой, как тут иначе среагировать на ночного визитера. Но я ребят не винил, это их работа, всяких приблуд не пускать. Тем не менее, они нервные чересчур, а понимание сего пришло мгновением позже. У них же тут партизаны.

— С запада? — Покосились стражи и переглянулись.

— Да, Меня зовут Марк Орлов. А теперь, давайте кабанчиком, без промедлений, мне срочно нужен Вячеслав. — Я чуть склонился и похлопал в ладоши, как бы подгоняя.

— Полковник спит, — буркнул один, совсем неуверенно, второй поддержал, — ночью беспокоить не велено.

— Быстрее, или я тебе колено сломаю, так доходчивее? — Меня бесила эта непробиваемость. — Если сейчас не разбудите главного, к утру некого будить будет.

— Э… — Крякнул один и, развернувшись на пятках, скрылся в глубине лагеря.

Ждать долго не пришлось. Спустя пару минут из самого крупного навеса-шатра вышел Вячеслав, собственной персоной. На плечи его была накинута кожаная куртка, такая же, как у всех прочих, кого я тут видел, и как у тех же гвардейцев, с коими он посетил мою обитель.

— Ты чего это тут… — Старый солдат быстро подошел ко мне, жестом приказав часовым спрятаться в тумане. — Ты как здесь? Пешком? Письмо мое получил?

— Полковник, хрен с ним с письмом, хотя это тоже важно, но потом. — Заговорил я быстро и негромко. — Срочно сворачивай лагерь, к утру здесь будет не протолкнуться.

— Суки! Морозов, да? Он на тебя вышел? Или Леонид объявился? — Выругался в темень Вячеслав.

— Греллины, — качнул я головой, — целая армия.

В течение трех минут я прояснил расклад, который грозит Вячеславу лично и всей его фракции, если он сейчас же не поднимет всех по тревоге и, прихватив с собой лишь трусы, не свалит куда подальше. Мне пришлось использовать такие эпитеты, как «бойцы как из говна граната», «кровавое мясо», «унизительный проигрыш и смерть», и все в таком духе.