Книга Долг человечества. Том 7, страница 47 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Мы оказались зажаты в бутерброд. Вряд ли это было чем-то иным, кроме совпадения, ибо я не представлял, кто смог бы подгадать нападение греллинов по указке Димы со своим.

— Так, Вячеслав. — Гаркнул я, перекрывая крики беснующейся толпы. Полковник обернулся ко мне, его желваки играли, а кулаки были сжаты. — Давай-ка, соберись. Ситуация дерьмо, но в твоих силах спасти многих. Собирай людей и уходи на запад, дорогу помнишь.

— А ты? — Спросил он, сжимая рукоять своего фальшиона. — Ну уж нет, если умирать, то в бою.

— Хрен тебе, а не бой. Бегом отсюда, я задержу тех, кого смогу.

Пока наблюдал за скоротечными сборами, думал.

Мой материальный фантом, с тех пор, как я поднял его до пятнадцатого уровня, казался мне абсолютным, едва ли не божественным оружием. Такова человеческая эволюция, и вот тот предел, которого способен достигнуть человек — создавать что-то, из ничего? И пусть оно соткано из невидимой мне силы, тем не менее, оно существует. Пищу можно употребить, клинок может разить.

Да только вот у любого, даже самого могущественного умения, есть изъян. В моем случае это скрытое, и весьма раздражающее ограничение, ведь в сущности оно — лишь олицетворение моей нехватки знаний. Это мой стеклянный потолок. Система способна сотворить из пустоты практически все, чего я пожелаю, но только при одном нерушимом условии: я сам, лично, должен досконально, до последнего атома, понимать структуру создаваемого предмета.

Что ж, ранее я без труда сотворил чистый медицинский спирт для Жени. Простая формула этанола легко укладывалась в рамки школьного курса химии, ровно так же, как и алкоголь, и много иных вещей, увидевших свет благодаря мне. Но вот та ситуация, когда я попытался воссоздать целебный синий цветок, моя волшба выдала мне лишь жалкий, нежизнеспособный муляж. Он внешне походил на то, что нужно, но все мои знания только внешнем виде о нем и ограничивались.

И сейчас, стоя посреди потревоженного муравейника, я больше всего жалел именно о существовании этого ограничения. Какая горькая ирония: иметь возможность создать чего душе угодно, но не знать, как. Мне же, в эту минуту, нужна была бы обычная рация, элементарная, проще пареной репы. Будь у меня в руках пара простейших приемопередатчиков, я бы прямо сейчас смог связаться с оставшимися в Твердыне людьми и сообщить им о внештатной ситуации.

Но как устроена плата? Каков в своей истинной сути технологический процесс литографии микросхем? Лифт придумать можно, но изобрести с нуля кремниевый полупроводник? Конденсаторы? Как узнать частоту кварцевого резонатора? Я не знал этого. Моих, теперь уже с уверенностью можно сказать, скудных знаний физики хватало на то, чтобы понимать общие принципы работы радио, но воссоздать его из атомов я не мог. Единственным, по крайней мере тем, которое я уже обкатал, способом дистанционной связи оставались фантомные почтовые птицы.

Я повернулся к Вячеславу, который был уже, что называется, «на чемоданах». Седой вояка уже полностью взял себя в руки, велел помочь тем, кто по тем или иным причинам испытывает сложности с дорогой, было тут пару очень пожилых, но чудом выживших людей, около десятка младенцев и еще столько же ребятни где-то до десяти, а еще незначительное число раненых, в том числе и того, кого подбили подбирающиеся враги с востока.