Книга Долг человечества. Том 6, страница 16 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Ренгу! — Я отбросил лишние мысли и фрустрацию. Впечатал обе ладони в мерцающую энергетическую стену. — Где она? Ренгу, отвечай! Что значит «один человек»? Что значит «слияние»?

Кричал я сильно, позабыв о конспирации, о угрозах, о спящем неподалеку отряде. Но птица лишь дернула головой, переступила с лапы на лапу, и, неестественно открыв клюв, выдала все ту же фразу.

— Слияние! Один человек!

Тот же тон. Та же самая извиняющаяся интонация.

— Да ответь же ты, черт побери, нормально! — Я ударил кулаком по барьеру, в третий раз получив предупреждение от системы, что ломать пелену нельзя. Пелена спружинила, отбросив мою руку с такой силой, что мне показалось, будто мне выбило плечо.

Сломать ее? А что, это мысль! Достать копье, обмазаться магией, включить ускорение, влупить со всей дури, разрушить этот сраный барьер! Нет, нужно успокоиться, чудес не бывает. Я уже видел трупы у барьера. Система не позволит мне сделать этого безнаказанно, а тупо лишиться жизни я всегда успею.

Ренгу молчала. Мой внутренний циник, не раз спасавший мне жизнь, грубо и беспардонно вмешался в собственную истерику. Ренгу — фамилиар. Инопланетная зверушка с продвинутым навыком имитации и самосознанием. Но в данный момент, судя по всему, она лишена этого своего козыря, и не может вести со мной осознанный диалог, оставаясь диктофоном. Но как же она там оказалась? С другой стороны барьера…

Была еще одна мысль. Неприятная, склизкая, как пучок застарелых волос, забившихся в раковине. Что, если у этого вида общее самосознание? Единый интеллект на всех. Моя версия исчезла, осталась другая, соседствующая с нами на другом полигоне. Но знающая. Да и вообще, тот факт такой случайно встречи, может ли быть, что караулила?

Бред, к черту эти размышления, они беспочвенны и никогда не приводят к результатам. Я заставил себя сделать глубокий вдох и успокоиться.

— Ты можешь пересечь барьер? — Спросил я с надеждой.

— Нет. — Ответила она.

Выглядела моя птица ужасно. Ее перламутрово-черное оперение, обычно отливающее масляными разводами, было тусклым и слипшимся от грязи. Многие маховые перья обломаны, но еще хуже, что на частях человеческого тела на бледной коже просвечивались характерные ляпухи крови, бурые и запекшиеся.

Внезапно Ренгу перестала переминаться с ноги на ногу. Вновь прильнула к барьеру всем телом с той стороны, вытянула тоную шею и глухо стукнула клювом о перламутровую преграду. Только сейчас, вглядевшись изо всех сил, я заметил, что в человеческом рту, между зубами, она что-то сжимает. И пытается пробить клювом дыру, чтобы передать это мне.

Энергетическая стена пошла концентрическими кругами, но не выдавала ответный импульс, игнорируя ее. Словно… натянутая ткань, тончайший полупрозрачный шелк, проминался под давлением. Но, как только давление достигло своего предела, синие искры мириадами брызнули во все стороны, отталкивая и обжигая Ренгу. Птица испуганно и отчаянно вскрикнула, упала, чертыхнулась, сделала кувырок и вскочила на ноги.

— Давай! Еще раз, может быть ты сможешь! — Я понял, что она пытается пробраться насквозь, несмотря на то, что ответила на мой вопрос отрицательно.

Она попробовала снова. С разбегу, яростно вколачивая массивный клюв в мерцающую стену. Треск, очередная вспышка, и птицу буквально отбросило назад, еще сильнее.