Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 136 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Чёрт, — выругался, опуская руку.

Эмоции переполняли меня через край, заставляя закипать изнутри от ярости. Но я прекрасно осознавал, что делу этим не помочь. Я медленно выдохнул и устроился на полу. Я прокручивал в голове лекции наставника Лао о Пяти стихиях и перебивал все возможные цепочки порождения и подавления. Они основа всего, пять столпов жизни из чего состоит вся вселенная, но было же что-то и другое? Сай тогда упомянула о стихии Жизни, Смерти, побочных ветках, таких как Лёд, Лава и Пар.

И это всё правильно, да, не поспоришь, если бы не один факт. Я — инородное тело, осколок, занесённый в эту реальность неизвестно кем и с какими целями, и логично предположить, что законы, работающие для местных, попросту могут не работать для меня так же, как для них. Взять даже самые первые воспоминания и чрезмерно загрязнённое и очень слабое тело, выбивающееся из всех канонов. А сама моя культивация, совершаемая тоже через пень колоду? И инициация как практика? Так может и стихия моя аномальна, если она вообще существует?

Погружаясь в медитацию, я начал делать то, что не делал ещё ни разу в новой жизни. Вспоминать. Вспоминать момент смерти и момент нового рождения. Искать, чем я отличаюсь от местных.

Медитация углублялась, я заныривал всё глубже и глубже в собственное тело, как никогда ранее, отсекая все чувства. И привычные ощущения тела наконец начали отступать: сначала онемели кончики пальцев, затем запястья, онемение прошло вверх по рукам, холодок пробежал по позвоночнику, поднимаясь от копчика к затылку, встречаясь в голове, а после этого наступило зыбкое чувство, словно я завис в маслянистой, непроглядной субстанции, без верха, низа, времени или пространства. И в этой чернильной взвеси я мысленно потянулся к самому краю своей памяти, к месту, где обрывались картинки старой жизни.

К картинке приближающегося асфальта.

И я наконец вспомнил. Вернее, моё оголённое восприятие буквально ошпарило воспоминанием.

Я вспомнил как летел сквозь тоннель, бесконечную трубу из перекрученных и изломанных реальностей, которые клубились, пузырились, лопались и заново рождались в мгновение ока. Вокруг царил первозданный хаос. Невообразимая для человека субстанция, где время, пространство, материя и энергия существовали в едином, неразделённом, кипящем бульоне, лишённом законов и постоянства, и единственное, что стояло между мной и этим ужасом, отделяя моё сознание от полного растворения — тончайший защитный слой, плёнка, сотканная из чего-то, что я тоже не мог опознать или толком описать. Она дрожала под натиском хаоса, но держала, укрывая меня от безумия.

Вот только хаос такая штука, что содержит в себе абсолютно всё и одновременно ничего, и поэтому его мелкие частицы проникали сквозь тоннель, заражая мою душу. И проживая заново эти воспоминания, я ощутил, как ци внутри тела начала перестраиваться, меняя свою структуру, словно нечто спящее ранее, теперь пробуждалось.

Энергия, текущая по меридианам, становилась плотнее, и в то же время — текучее, нестабильнее. Она больше не напоминала послушный ручей, бегущий по заданному руслу, превращаясь в ту самую субстанцию, что я видел в тоннеле. Она начинала течь в любом направлении и даже вырывалась за пределы сети проросших меридианов. Девять точек ярко вспыхнули, соединяясь абсолютно хаотического вида линиями, проросшими по всему телу, даже там, где раньше не было ничего подобного, в том числе и в волосах. Готов поспорить, ни в одном учебнике такое не описывалось.