Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 72 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Странное дело — я должен был чувствовать ужас, должен был бежать отсюда, не оглядываясь, забиться в самую глубокую щель, какую только можно и дрожать от страха от увиденного, осознавая жестокость мира, но вместо этого во мне росла холодная, тяжёлая решимость. Другой бы на моём месте, при первом вида крови, даже не стал бы открывать люк и спускаться внутрь, но я ощущал неудержимое желание изучить это место.

— Ну что ж, — произнёс я вслух, чувствуя, как голос звучит непривычно гулко, отражаясь от каменных стен. Ковров бы парочку, чтобы занавесить их и будет нормально. — Бывшего хозяина тут больше нет. А я есть.

Решение принято. Я остаюсь.

В конце концов, что мне терять? У меня нет дома, нет денег, нет друзей, и никто не придёт меня искать, если я исчезну. В этом мире я даже не имею официального статуса — просто пришлый торговец с юга, которого никто толком не знает. А здесь хотя бы есть крыша над головой, вода, вентиляция, возможность развести огонь, приготовить пищу, и главное — уединение. Никто не придёт сюда проверять, чем я занимаюсь, никто не будет задавать вопросы. Никто больше не предаст и не выгонит, потому что это некому делать. Все социальные связи разорваны, а заводить новые я пока не планирую.

Идеальное место, чтобы начать всё с чистого листа.

Но сначала нужно было навести порядок. Нельзя жить рядом с трупом, даже если он превратился в мумию. Это не гигиенично, не эстетично, и, честно говоря, просто жутко. Каждый раз, когда я буду просыпаться, мне придётся натыкаться взглядом на высохшее тело с дырой в груди. Какая уж тут медитация и духовный рост, тут бы кукухой не поехать. Я и так последние дни балансирую на грани, а постоянное соседство с покойником, верный способ эту грань переступить.

Я поднялся, задул свечу, потому что нечего тратить невосполнимые на данный момент запасы, учитывая, что дневного света пока хватало, и подошёл к трупу.

Тело лежало в углу, скрючившись, поджав колени к груди, словно в последний момент попыталось свернуться в клубок, защищаясь от невидимого врага. Кожа на лице, руках, на всех открытых участках, приобрела тёмно-коричневый, почти чёрный оттенок, туго обтягивая кости. Глаза запали, веки провалились, губы втянулись, обнажив идеально белые зубы, образуя противоестественный и странный контраст с почерневшей плотью. На месте носа зияла тёмная впадина.

Но самым жутким всё равно было растение, растущее прямо из груди. Бледная погань первого ранга, достигшая зрелости, сейчас выглядела почти красиво: тонкие, переливающиеся в рассеянном свете листья, изогнутый стебель, на верхушке которого набухал какой-то странный бутон. Красота смерти.

Я подошёл ближе, присел на корточки, внимательно разглядывая, как именно растение крепится к телу. Корешки, тонкие, как нити, оплетали рёбра, уходя внутрь. Отделять растение от тела было нельзя, я прекрасно помнил, что случилось с грибом Почен, когда я просто оторвал его от дерева. Ци рассеялась, и ценный ингредиент превратился в бесполезную гнилую биомассу. Здесь, учитывая, что речь шла о первом ранге, последствия могли быть такими же плачевными.

Значит, нужно перемещать тело вместе с растением. Аккуратно, чтобы не повредить ни корни, ни стебли.

Я распрямился, осмотрелся. Комната с котлом, где на полу был начерчен огромный круг с тысячами непонятных знаков, находилась в другом конце подземелья, за складским помещением. Путь предстоял неблизкий, и тащить труп по каменному полу, рискуя повредить растение, было бы верхом глупости.