Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 71 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Я вернулся обратно, оставив дальнейшее исследование на потом и продолжил чтение.

Дальше начались записи об используемом материале. Он не называл своих жертв людьми, для него они были сырьём, донорами, словно он избегал даже в своих записях писать, что это были живые существа из плоти и крови, как он сам.

Описывал, где и как он их ловил, и какие проводил над ними исследования. Всё это излагалось максимально сухим языком, разворачивая передо мной картину расчётливого и холодного убийцы, превратившего своё бесчеловечное ремесло в технологический процесс.

В середине дневника записи изменились. Почерк стал торопливее, строки короче, словно выражая его негодование тем, что всё идёт не по его плану. Судя по тому, что я прочитал, вначале всё у него шло хорошо, он ловил добычу, а потом окрестности словно опустели. Сами трущобы то были полны народу, но вот никто больше не лез в эту часть, от того она и выглядела заброшеной. Трущобники то не идиоты и способны понять, что в некотором месте люди просто пропадают и перестали сюда ходить.

Картина вырисовывалась страшная. Практик, конечно, прямо не писал, что хотел сделать, но судя по объемам крови, которую тот использовал, что-то донельзя мерзкое. Я ещё не всё дочитал, да и в шкафах были и другие записи, до которых у меня ещё не дошли руки, но главное я понял.

Я закрыл тетрадь и некоторое время сидел неподвижно.

Это место было идеальным убежищем. Под землёй, с вентиляцией, с жилой комнатой, лабораторией, и с дурной славой, защищающей даже лучше, чем сейфовая бронированная дверь. Да, здесь творились ужасные вещи, но тот, кто их творил, был мёртв и лежал в соседней комнате, превратившись в мумию. Никто другой сюда не придёт — ни его сообщники, потому что он работал в одиночку, как следовало из дневника, ни его жертвы, потому что они все мертвы.

Одна моя часть билась в ужасе, требуя от меня, чтобы я немедленно бежал из этого страшного места, а другая, более рациональная её осаживала, осознавая, что места лучше я не найду.

Мне ведь что нужно? Медитировать и очищать тело, чтобы наконец вступить на путь практика.

Я уверен, что помимо растения, растущего на трупе, я найду здесь и другие ингредиенты. И всё, что мне надо, лишь побороть брезгливость.

Впрочем, мне ли, выросшему не в самых благоприятных условиях жаловаться? Труп лежит? Ну и чёрт бы с ним… Он же не встанет, не оживёт, чтобы сожрать меня ночью, так что пусть валяется. Вдобавок, он уже мумифицировался и не воняет. Противно, конечно, но думаю, я разберусь, что с этим можно сделать. Оттащу его останки в комнату с котлом и пусть там лежит, ждёт своего часа, пока я придумаю, что делать с растением, растущим в его теле.

Полы отмою, наведу порядок и можно будет начать свой путь к силе. Почему бы и нет? А то, непорядок какой-то, нахожусь в этом мире уже вторую неделю, а ещё даже с места не сдвинулся, лишь кажись, собрал на свою голову все шишки, какие только можно.

Я закрыл дневник и некоторое время сидел неподвижно, глядя на пляшущее пламя свечи. В голове медленно укладывались прочитанные строки, выстраиваясь в пугающую картину этого мира, где чёртовы маньяки творили свои жуткие дела. И я только что читал дневник одного из них. Тёмного культиватора, одиночки и убийцы. И всё что он делал, происходило прямо здесь, в нескольких десятках метров от того места, где я сейчас сидел.