Книга Кодекс Практика: Страница 1, страница 25 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Всё нормально, — выдохнул я, с трудом разгибая спину и делая шаг к своей лавке. — Спасибо Вам, господин Фэн, что вернули мою тележку. А то я бы пошёл к этому храму и даже не знаю, что бы там произошло.

Фэн махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Да брось. Говорил же — нечего тебе было там делать, обычным людям на стадии смертных там придёт конец. Не помрёшь конечно, но приятного будет мало. Эти шалопаи только и ждут, чтобы кто-то попался на их удочку. — Он подошел ближе, разглядывая моё детище. — Ничего, вроде цела. — Он провёл пальцем по глубокой царапине на столешнице, хмыкнул задумчиво, и его лицо стало серьезным. — Насчет Сумо… Видел я твоего обидчика и немного поговорил с ним.

Я молча кивнул, понимая, что сейчас может последовать нечто важное. То, что прольет свет на моих обидчиков.

Фэн вздохнул, понизив голос, хотя на улице сейчас, кроме нас, никого не было.

— Парень он, в общем-то, нормальный, только несчастливый. Лет пять назад его, ещё пацаненка, приняли в школу Парящего Меча. Родители его едва собрали сумму для вступительного взноса. Талант, говорили, у него был, хотя как по мне, ничего особого, но другим видней.

Он помолчал, пару секунд, но всё же продолжил.

— А потом его выгнали с позором, не отучился и года. Даже во внутренний круг не перешёл.

— А за что? — Не удержался я от вопроса.

— Уличили в воровстве, у своих же, у других учеников. Украл несколько бутылочек с эликсирами для очистки тела, пару свитков с базовыми техниками дыхания и медитации… Мелочь, по большому счету, но в Школе с этим строго. Подорвал доверие и его вышвырнули взашей. Родители от него отреклись, позор такой на семью навлек. Запретили даже являться на порог дома. С тех пор он и болтается здесь, в деревне, в родное село вернуться не может. Собрал вокруг себя таких же отбросов, не нашедших своего места. Взрослых трогать боится — те хоть и не культиваторы, но силой не обделены, да и связями какими-никакими обладают. А вот молодежь… подростков, юношей… тех, кто послабее духом, тех и доит. Обкладывает налогом.

— Но зачем? — не удержался я. — Если он уже не в Школе, зачем ему деньги? Просто на жизнь?

Фэн хмыкнул.

— Жизнь? Какая у него здесь жизнь? Он одержим одной мыслью. Копит монеты, сдирая последнее с таких же, как ты. Ходит слух, что он хочет собрать достаточно, чтобы подкупить кого-то из низших надзирателей или управителей Школы. Верит, что его могут взять обратно, если сделать достаточно жирный подарок. Глупец. Таких, как он, там презирают, но он слеп в своей навязчивой идее.

Теперь многое вставало на свои места. Его презрительная усмешка, когда он назвал меня «поваром-культиватором». Почему кстати, если как я понял, моё бывшее тело ничем таким не занималось? Или он прибыл в деревню Травников именно для поступления? Но в любом случае, для павшего ученика престижной школы я был никем. Ничтожеством, с которого можно легко и безнаказанно собирать дань для его безумной цели.

— Так что, парень, — Фэн хлопнул меня по плечу, и я едва удержался на ногах. — теперь этот малолетний шакал будет следить за тобой.

На душе стало мерзко и тяжело. Вот же попал из огня да в полымя.

— Что же мне теперь делать? — прозвучал мой вопрос.