Книга Бескрайний архипелаг. Книга VII, страница 53 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Внезапно голова заорала громче остальных:

— Заткнитесь! Он может услышать!

Культяпки послушно смолкли. Даже крылья замахали не так уверенно.

— Я правильно понимаю, что архидемон любит одиночество?

— Абсолютно нет! Всё дело в том, что хромоногий червь в компании блудливой вертихвостки покопался в сокровищнице владыки. Теперь Абиссар никому не доверяет. Разве что утреннюю уборку — под его строгим взглядом и… безупречным чувством юмора.

— О как.

Мы приземлились возле высоких врат цитадели. Ноги наконец коснулись твёрдой поверхности. Я сразу же размялся, потянул затёкшие мышцы и снял барбют. Весь он оказался забрызган слюнями. Запах ударил в нос — едкий и тошнотворный. Аж глаза прослезились. В полёте не так сильно чувствовалось, но здесь, на земле, вонь била наотмашь. Я убрал шлем в рюкзак-невидимку. Надеюсь, смогу потом отмыть.

Мерзахт толкнул исполинскую створку. Дерево заскрипело, петли протяжно взвыли. Врата поддались медленно, открывая проход.

Скользнул внутрь и оглядел двор цитадели. Жутковатое местечко. У стен громоздились груды костей, рассортированные по размерам. Мелкие — отдельно, крупные — отдельно. Черепа лежали обособленно, все обращены к главному зданию. Чувствовалась педантичность в каждой детали. Ни единой соринки на мраморных плитах, стены отдраены до блеска. Ступени перед раскрытыми дверьми блестели алым в свете Вортаны.

— Запомни главное: не смотри владыке в глаза. Только в пол! — донеслось в спину.

— Разберёмся, — бросил я через плечо и отправился на встречу с самим диабло.

За время путешествия с Мерзахтом удалось узнать некоторые черты характера Абиссара. В голове уже выстроились линии поведения на разные случаи. Я подумал с секунду, кивнул сам себе, вдохнул поглубже спёртый воздух и пошагал вперёд.

Входные двери в цитадель оказались открыты настежь. Меня явно ждали. И вот я здесь.

Святая Матерь Божья! Как же жутко в холле, но при этом красиво.

Однозначно стиль маньеризма. Ломаный орнамент упрямо смещался от центра и нарушал симметрию. Виноградные гроздья вились по стенам, начинались ровно, через метр сбивались, съезжали вправо на локоть, дальше ползли по новой оси. С другой стороны — то же самое, только там рисунок срывался вверх.

На потолке изображалось противостояние света и тьмы. Две контрастирующие армии схлестнулись в битве.

Карнизы обрывались внезапно и заканчивались раньше углов. Декор выглядел продуманным, со множеством деталей, но слишком тревожным.

Взгляд переместился к парадной лестнице. Чёрные ступени с серыми прожилками были высокими и широкими, рассчитанными на шаг существа ростом метров в семь, а то и десять. Высота — по колено, ширина — в два шага.

Наверху, на уровне второго этажа, я увидел распахнутые высокие двери. Всполохи пламени изредка освещали пространство внутри, затем гасли снова.

Я шагнул через порог в зал, сразу увидел жаровню в центре. Она плюнула искрами, на мгновение осветила стены и снова погасла. По периметру тянулись фрески. Не картины в рамах, а росписи прямо по камню. Битвы, где побеждённых разрывали на части. Чудовища с оскаленными пастями, застывшие над жертвами. Демоницы с такими изгибами тел, что взгляд цеплялся помимо воли и повышал навык обострённого зрения.

Шаги эхом отдавались под сводами. Где-то далеко, в глубине зала, маячила женская фигура.