Книга Бескрайний архипелаг. Книга VII, страница 12 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Захотелось обнять дедушку. Любимого, самого доброго человека на свете, с которым я провёл всё детство. Родители вечно пропадали на работе, Квентин присматривал за мной. Сочинял истории, читал сказки перед сном. Фамильный ключ тогда находился у него — на груди, под пиджаком с белой рубашкой.

Как же хотелось обнять!

Но руки не поднялись, ноги не двинулись вперёд.

Что-то неправильно. Что-то фальшиво в происходящем.

Лицо деда оставалось абсолютно амимичным. Ни единого мускула не дрогнуло, ни тени эмоции не проскользнуло в глазах.

— Ты не рад меня видеть? — спросил я импульсивно.

— Нам нужно поговорить наедине. Но сперва позвольте мне взглянуть на правнука.

Я повернул голову вбок и посмотрел на Калиэсту. Она резко покачала головой, губы сжались в тонкую линию.

Если верить слухам, Безднорождённый уничтожал острова целиком, сокрушал армии в одиночку. Если бы он задумал что-то недоброе, вряд ли стал бы вести беседы. Просто действовал бы.

И всё же понять не могу: передо мной до сих пор мой дедушка или уже кто-то другой?

— Всё в порядке, дорогая, — постарался произнести я спокойно, без дрожи в голосе.

Она отступила на два шага от люльки после секундной заминки.

Квентин подался вперёд. Я встал рядом с ним, плечом к плечу. Несколько мгновений он не отводил взгляд от малыша в люльке. Потом его рука медленно поднялась и потянулась к груди младенца.

Инстинкт выстрелил мгновенно — отцовский или просто человеческий. Я схватил дедушку за запястье обеими руками, рванул в сторону. Не сдвинул ни на волосок. Мышцы напряглись до предела, жилы вздулись на шее. Бесполезно. Полное бессилие. Но вместе с ним пришло и другое: тепло живой плоти под ладонью. Пульс его бился ровно, кожа дышала. Это немного успокоило.

Но ненадолго.

С кончика указательного пальца дедушки сорвалась едва заметная дымка. Она опустилась на грудь моего малыша, оставила рисунок из геометрических линий, а потом исчезла.

— Что ты наделал? — я дёрнул его руку ещё сильнее. Безуспешно. Запястье даже не дрогнуло.

От моего голоса сын проснулся. Посмотрел на меня, похлопал глазами сонно. Отодвинул голову назад, удивился чему-то. Потом перевёл взгляд на прадеда.

— Что это было? — настойчиво, но не громко спросил я. Не хотел пугать сына.

Калиэста тем временем покачнулась на месте, схватилась за стену ладонью. Её мутило, и очень сильно. Вот-вот упадёт. Но я не могу подойти к ней прямо сейчас, не могу отвернуться от деда.

Интуиция молчала, не подавала сигналов опасности, а подозрения ломались о стену кровных уз. И всё же ситуация получалась из ряда к диабло собачьему выходящая.

Малыш зевнул, растянув беззубый ротик. Улыбнулся. Они продолжали смотреть друг другу в глаза ещё какое-то время.

Мимика деда оставалась неподвижной — вот что тревожило меня сильнее всего.

— Я наложил особую печать на Квентина Младшего, — наконец заговорил он, сразу после того, как мой сын закрыл глаза и уснул. — Если ему будет грозить опасность, в тот же миг окажусь рядом.

— Ты должен был спросить разрешения у родителей! — процедил я.

— Вы бы всё равно не согласились, — он развернулся, сделал несколько шагов к окну. Ночной ветер ворвался в комнату, занавески затрепетали. — Чем дольше я здесь нахожусь, тем большему риску вас подвергаю. Следуй за мной, внук.