Книга Бескрайний архипелаг. Книга VII, страница 101 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

— Может, и собрались. Это проблема?

Сентипод покачал головой с таким видом, будто уже всё про нас понял. Ряды его многочисленных лапок пришли в движение волнообразно, снизу вверх: нижние подхватили бутыль, передали соседним, те — следующим, пока она не добралась до верхних конечностей.

— Многоуваж-жаемые посетители, прошу минуточку внимания, — объявил он на весь зал.

Музыка стихла. Десятки лиц повернулись к стойке.

— Помянем смельчаков!

Присутствующие молча осушили кружки. Трактирщик небрежно влил себе между жвал напиток, от которого несло спиртом, и выцарапал острой лапкой крестик на деревянной столешнице. Я обратил внимание на то, что вся стойка, от края до края, покрыта подобными отметками. Поначалу принял за декор.

— Запоминай, гость, — сказал сентипод. — Крест — покойный капитан. Крест в круге — тож-же не жилец. Вернулся, да сгинул вскоре, или крышу снесло. Крест в квадрате — счастливчик, ж-жив-здоров по сей векс.

Я обошёл стойку и пересчитал. На сотни крестов приходилось с десяток кружков и ровно два квадрата. Статистика препоганая. Хотя откуда ему знать наверняка о каждом? Да и мы не те авантюристы, что гонятся за наживой или острыми ощущениями. Корабль у нас один такой на весь архипелаг. Экипаж знает, зачем идёт. Всё нам по плечу.

Скрипки завыли что-то замогильное, отдалённо похожее на похоронный марш. Я вернулся на стул и решил действовать по классике. Мешочек с осколками подпрыгнул в ладони и лёг на стойку.

— Мне нужна информация.

Сентипод мгновенно сгрёб мошну верхними лапками, пока нижние протирали несколько кружек тряпкой. Он суетливо огляделся по сторонам, застучал жвалами.

— Тс-с! Ты что⁈ Говорить про тайны Штира запрещено! Болтуны у нас в мире ж-живых долго не засиж-живаются, мигом по заслугам получают. То хвороба скрутит, то какая-нибудь тварь сож-жрёт, которой тут отродясь быть не долж-жно. Я так думаю: сама Великая Парадигма не велит про тот океанид трепаться. Хранит его секреты, понял?

— Нет информации — гони осколки обратно, жук хитрый.

— Ну почему ж-же? Кое-что найдётся для тебя, щедрый капитан. Видишь ту грустную девицу?

Я обернулся. За дальним столиком у стены сидела одинокая кокозаврша с пустым взглядом, устремлённым куда-то мимо всего. Лицо неподвижное, руки лежат на столе, перед ней — нетронутая кружка.

— Вижу.

— Она — тот самый квадратик. Полтора зода назад вернулась с экспедиции. Говорит, нельзя ей покидать остров. Говорит, до конца времён долж-жна держаться границы со Штиром. Говорит, что проклята.

Вот это удача. На выжившего капитана я даже не рассчитывал.

— Дай бутылку лучшего, что есть в заведении. Два приличных бокала и тарелку с закуской, пожирнее.

— Ничего не выйдет, — тихо прострекотал сентипод. — Ты разве не знаешь, что кокозавры на дух не терпят всех, кроме кокозавров? Они считают свою расу исключительной, а всех остальных — животными. С чего бы ей шкурой ради тебя рисковать?

Таких тонкостей я не знал. Пришлось задуматься.

— Расскажи про кокозавров подробнее. Традиции, особенности, как войти в доверие.

— Только за отдельную плату.

Я стал беднее ещё на одну мошну осколков. Сентипод торопливо выдавал подробности, а я впитывал каждое слово. Забыть такое при всём желании не получилось бы. На некоторых щекотливых моментах закрадывалось подозрение, что он попросту издевается надо мной. Пришлось пообещать вырвать половину лап при обнаружении лжи. После этого тон у трактирщика стал заметно серьёзнее, а информация — конкретнее.