Книга Сквозь тени 90-x. Банды и магия, страница 6 – Эльнар Зайнетдинов

Выдалась пауза, и батя снова зобнулся, выпуская плотные клубы дыма в воздух. На меня накатила волна воспоминаний о том, как он в детстве души не чаял во мне. Я вспомнил, как отец воровал импортные шоколадки в магазинах, а потом радостно дарил мне, с улыбкой на лице, как будто это был самый ценный подарок на свете.

Мы вместе ходили на рыбалку, проводя часы на берегу реки, где он учил меня забрасывать удочку. В те моменты его глаза светились счастьем. Володя катал меня на санках, и смех раздавался в морозном воздухе. Мы были неразлучны, как герои сказки, пока однажды его не посадили. Этот момент стал для меня поворотным, положив конец безмятежному счастью, которое казалось вечным.

— Прикол говоришь? Заточку ты в кармане тоже для прикола заныкал? — сказал отец и щелбаном отправил окурок в полет. — Ну, и как твое имя, демон?

Я достал бритву и протянул бате.

— Можешь постричь меня налысо? — спросил я единственное, что пришло в голову.

Отец всегда ненавидел мои неформальные увлечения, и в этот момент его глаза расширились от удивления и недоумения. После короткой паузы Володя попятился назад, делая маленькие шаги, как будто пытался отстраниться от того, что услышал. Его голова качалась из стороны в сторону, а лицо выражало сомнение, словно он не верил своим ушам и пытался убедиться, что случившееся — не шутка.

— Славик, ты что, вдруг человеком стать решил?

— Так порода-то гончая, мне бы еще прикид нормальный урвать. Шмотки чертофа́нские давай сожжем после ужина, а? Вместе.

Я грамотно выбирал слова, ведь в прошлом неоднократно доводилось общаться с ребятами, которые любят излагать мысли «по фене». Тот факт, что большую часть жизни отец меня не знал по причине лишения свободы, тоже расширял возможности для словесной манипуляции. С матерью же придется фильтровать свою речь.

Мракобесная одежда внушала мне отвращение: ее темные цвета, металлические элементы и странные надписи с кривыми рожами казались нелепыми. Я жаждал избавиться от нее не только ради собственного комфорта, но и чтобы порадовать отца. Он всегда предпочитал более сдержанные вещи, и этот шаг, безусловно, стал бы небольшим вкладом в улучшение наших отношений.

— Да я с удовольствием! Ты ж в меня уродился: рост один в один, да и габарит тот же! Подгоню тебе свой козырной свитер. А вот с курткой повременим, как будет возможность, урву. А пока ходи в своей косухе.

Я довольно кивнул и хлопнул по плечу отца, а тот нетерпеливо протараторил:

— Щас тебя шерсти лишу. Ну, пошли!

Как оказалось, стричься перед разбитым зеркалом — не комильфо, ведь в таком случае фарт отвернется стопудово. Я не стал дожидаться, когда это произойдет, и отправился в ванную. Доставая другое зеркало, ощутил его прохладную поверхность в руках, а затем повесил его на место старого.

Убедившись, что новое зеркало отражает меня в полном объеме, сел на табуретку, стараясь унять волнение. Свет в прихожей мягко подчеркивал черты моего лица, и я, наконец, почувствовал, что готов к переменам, которые ждут впереди.

Отец довольно шустро обкорнал меня, ловко работая ножницами, как старый мастер, обрезающий ненужное. Стрижка завершилась в самый нужный момент — именно тогда, когда из кухни донесся голос матери, призывающий к ужину.

Клавдия при виде новой прически сына выронила тарелку из рук, послышался характерный звук.