Книга Песнь Перна, страница 238 – Энн Маккефри

— Кто обращает внимание на слова и мысли школяров?

— И все же, ты с кем-нибудь делился своими догадками? – настаивал мастер-арфист.

— Разумеется, нет, мой господин. – Пьемур постарался, чтобы в его голосе не прозвучало и тени обиды. – Это дела Бендена, дела холдов, дела арфистов, а вовсе не мои.

— Иногда случайное слово, даже оброненное простым школяром, может так запасть человеку в память, что он забудет, от кого его услышал, а суть запомнит, да еще начнет по недомыслию повторять.

— Я знаю свой долг перед цехом, мастер Робинтон, – заверил учителя Пьемур.

— В этом я не сомневаюсь, – медленно кивнув, произнес мастер-арфист, пристально глядя Пьемуру в глаза. – Но я хочу быть уверен в твоем умении хранить секреты.

— Менолли уже сказала: я не болтун. – Мальчик оглянулся на подругу, ища у нее поддержки.

— В обычных условиях – нет, в этом я уверен. Но ты можешь поддаться искушению и выболтать секрет, если тебя начнут подначивать.

— Я, мой господин? – с неподдельным возмущением воскликнул Пьемур. – Да никогда! Может, я и мал, да не глуп!

— Никто тебя не винит, мой юный друг, но ты и сам знаешь: мы живем в неспокойное время. Я полагаю…

Мастер-арфист замолк и рассеянно прищурился, глядя в окно. Внезапно, видимо, приняв решение, он внимательно посмотрел на Пьемура.

— Менолли говорила мне, что ты отличаешься сообразительностью. Посмотрим, поймешь ли ты причину, побудившую меня прийти к такому решению: никто не должен знать, что ты мой ученик…

Пьемур судорожно втянул воздух. Мастер понимающе улыбнулся, а потом одобрительно кивнул, увидев, что мальчик, овладев собой, изобразил на лице учтивое послушание.

— Официально ты будешь считаться учеником Олодкея, барабанного мастера, который знает, что ты выполняешь мои особые распоряжения. На том и порешим.

По оживленному голосу Робинтона Пьемур понял, что мастер доволен своим замыслом и ему, Пьемуру, остается последовать его примеру.

— Само собой, у барабанщиков нет твердого расписания. Так что никто не заметит твоего отсутствия и ни в чем тебя не заподозрит, если время от времени ты будешь доставлять мои послания.

Мастер Робинтон взял мальчика за плечо и, ласково улыбнувшись, легонько встряхнул.

— Никто не будет скучать по твоему мальчишескому дисканту больше, чем я. Разве что Домек. Но у нас, в цехе арфистов, кое-кому приходится прислушиваться к другим мелодиям и отбивать другие ритмы. – Он еще раз встряхнул Пьемура и ободряюще похлопал его по плечу. – И я хочу, чтобы ты и впредь держал ухо востро, особенно если сумеешь с таким же успехом сопоставлять разрозненные факты, делая столь же любопытные выводы. И еще я хочу, чтобы ты примечал то, как люди говорят – каким тоном, с каким выражением, с какой интонацией.

Пьемур уже смог пошутить:

— Арфист всегда услышит, кто чем живет и дышит. Так, мой господин?

— Молодчина! – рассмеялся мастер Робинтон. – А теперь отнеси поднос Сильвине и скажи, чтобы она выдала тебе обмундирование из кожи. Ведь барабанщик должен быть на посту в любую погоду.

— На барабанной вышке кожа ни к чему! – выпалил Пьемур. Потом склонил голову к плечу и понимающе взглянул на мастера. – А вот для полетов на драконе оно в самый раз.

— Я же вам говорила: он у нас маленький, да удаленький, – прыснула Менолли, увидев замешательство мастера-арфиста.