Книга Песнь Перна, страница 204 – Энн Маккефри

Но Робинтон уже повернулся к ним спиной и, улыбнувшись, сделал знак зевакам, которые с интересом наблюдали, как он вершит правосудие, вернуться к прерванным занятиям. Сам же поспешил туда, где трое взрослых подмастерьев все еще удерживали Камо, который, пытаясь вырваться, громко жаловался, что милашек обидели.

— Не печалься, Камо, никто не обидел твоих милашек. Взгляни – вот они, с Менолли.

Успокаивая дурачка, Робинтон сделал Менолли знак подойти поближе, чтобы Камо мог ее увидеть.

— Правда не обидел?

— Конечно правда. Брудеган, кто еще из наших есть поблизости? – спросил мастер-арфист у подмастерья.

Из редеющей толпы выступили несколько арфистов.

— Я думаю, Камо лучше вернуться домой. – Он открыл кошель и дал Брудегану монету. – А по пути купи для него пончиков, да побольше – это поможет бедняге утешиться.

Толпа рассеялась. Мастер-арфист, поглаживая своего присмиревшего файра, обернулся к жавшейся поодаль маленькой компании и жестом велел им пройти за ближайший пустой прилавок.

— Я хочу слышать все, как было, – повелительно сказал он, но в голосе его больше не было холодной неприязни.

— Менолли ни в чем не виновата! – воскликнул Пьемур, отталкивая руки Одивы, которая все той же тряпкой, которой раньше оттирали варенье, пыталась унять хлеставшую у него из носа кровь. – Мы выбирали ремешок…

Он оглянулся на кожевника, призывая его в свидетели.

— Насчет ремешка ничего не могу сказать, мастер Робинтон, только они действительно никого не трогали. А вот та блондинка, госпожа Пона, стала задевать твою ученицу. Намекала, что деньги принадлежат ей не по праву. Очень некрасиво получилось.

Лицо Робинтона потемнело от гнева.

— Ты уверена, Менолли, что в свалке не выронила монету? – Он поковырял в пыли носком башмака. – У меня, знаешь ли, их не особенно много.

Кожевник чуть не расхохотался, а мастер-арфист с комическим облегчением вздохнул, когда Менолли торжественно предъявила ему монету, послужившую причиной раздора.

— Какое счастье, – ободряюще улыбнулся он девочке и попросил кожевника продолжить рассказ.

— Потом вот эта девица, – подмастерье указал на Одиву, – взяла сторону Менолли, а за ней и молодой моряк. Думаю, все бы обошлось, если бы Камо не разбушевался. А в следующий миг налетели файры. Неужели вся стая – ее? – Он ткнул пальцем в сторону Менолли.

— Вот именно, – подтвердил Робинтон, – и с этим придется считаться, поскольку они явно чувствуют…

— Я не звала их, мой господин… – осмелилась подать голос Менолли.

— В этом не было нужды, я уверен. – Он похлопал девочку по плечу, желая ее успокоить.

— Мастер Робинтон, у Поны давно зуб против Менолли, – вмешалась в разговор Одива. Она спешила поскорее высказаться, как будто боялась передумать. – А главное, без всякой причины.

— Спасибо, Одива. Я так и подумал. – Мастер-арфист слегка склонил голову, благодаря девочку за заступничество. – Госпожа Пона больше не причинит неприятности ни тебе, Менолли, ни тебе, Одива. – В его безмятежном голосе послышался легкий оттенок суровости. – Очень любезно с твоей стороны, лорд Видериан, что ты как моряк оказал Менолли поддержку, хотя я предпочел бы, чтобы впредь такая поддержка не понадобилась.

— Мой отец придерживается того же мнения, мастер Робинтон, – учтиво поклонившись, ответил Видериан. – Потому-то он и отправил меня на воспитание подальше от моря.