Книга Песнь Перна, страница 12 – Энн Маккефри

Погода стояла холодная, но Менолли, безусловно, предпочитала бегать с огнеметом по морозцу, чем сидеть взаперти. Их команда добралась до самых Драконьих камней. Когда-то Петирон говорил, что раньше эти скалы, вздымающиеся из бурных волн, были частью берегового рифа, источенного глубокими пещерами, как и весь этот участок скалистого побережья.

Но самый большой сюрприз ждал впереди. Вернувшись в холд, Менолли узнала, что сам Ф’лар на своем бронзовом Мнемент’е завернул в Полукруглый перемолвиться словом с Янусом. Конечно, девочка не осмелилась подойти поближе, чтобы послушать, о чем говорят мужчины, но, даже стоя на почтительном расстоянии, она ощущала запах огненного камня, источаемый бронзовым великаном. Видела его сверкающие глаза, которые переливались всеми цветами радуги в лучах бледного зимнего солнца, мощные мышцы, бугрившиеся под мягкой шкурой. И в какой-то миг, когда дракон величаво повернул голову в ее сторону и глаза его, медленно вращаясь, полыхнули разноцветными огнями, Менолли вдруг почудилось, что взгляд Мнемент’а остановился на ней! У девочки даже дыхание перехватило – как же он красив!

Но волшебный миг быстро миновал. Ф’лар легко вскочил дракону на плечо, ухватился за упряжь, подтянулся и уселся меж выступов шейного гребня. Дракон распахнул огромные, такие хрупкие на вид крылья, и по двору пронесся порыв ветра. Мгновение – и он уже в воздухе, стремительно набирает высоту. Еще взмах, и он исчез, как будто и не было… Менолли перевела дух. Заметить дракона в небе – и то редкая удача. А уж увидеть его вместе с всадником так близко, да еще и присутствовать при взлете и уходе в Промежуток – просто подарок судьбы!

Сразу же все песни про драконов и их славных всадников показались Менолли бледными и невыразительными. Она тайком пробралась в крохотную комнатушку на женской половине, которую делила с Селлой: ей хотелось побыть одной. Достав свое сокровище – маленькую тростниковую дудочку, девочка принялась тихонько наигрывать: ей было просто необходимо выразить в музыке все свое волнение, весь восторг, вызванный дивным зрелищем.

— Попалась! – В комнату ворвалась Селла, лицо ее раскраснелось, она тяжело дышала. Видно, бежала вверх по лестнице. – Все скажу Мави! – Селла вырвала дудочку из рук Менолли. – И что ты пряталась здесь. И что снова сочиняла – тоже!

— Да нет же, Селла. Это старая мелодия, – торопливо соврала Менолли и забрала дудочку обратно.

Селла сердито поджала губы.

— Как же, старая! Я тебя насквозь вижу, милочка! Только и знаешь, что отлынивать от работы. Ну-ка, марш на кухню! Там тебя уже заждались.

— Ничего я не отлыниваю. Я все утро занималась с детьми, пока не закончилось Падение. А потом бегала с огнеметчиками.

— С тех пор уже полдня прошло, а ты еще даже не переоделась! Толчешься тут в грязной, вонючей одежде – всю комнату мне изгадила. Катись отсюда сию минуту, или я скажу Янусу, что ты снова сочиняешь!

— Ха! Да ты не сможешь отличить одной мелодии от другой, хоть наизнанку вывернись!

Тем не менее Менолли поспешила скинуть рабочую одежду – от Селлы всего можно ожидать. С нее станется наябедничать Мави (от Януса она, как и младшая сестра, старалась держаться подальше), что Менолли вздумалось поиграть в своей комнате на дудочке – поступок, сам по себе подозрительный. С другой стороны, с Менолли никто не брал клятвы навсегда оставить сочинительство. Она просто обещала не исполнять свои песни на людях.