Книга Песнь Перна, страница 11 – Энн Маккефри

— Бедняжка Петирон, – сказала Менолли одна из тетушек, вздыхая и прикладывая к глазам платок. – Он всегда так ждал весточек от мастера-арфиста. Что ж, придется теперь письму полежать до тех пор, пока не прибудет новый арфист. Он-то уж будет знать, как с ним поступить.

Менолли потребовалось немало времени, чтобы выяснить, куда спрятали грифельную дощечку – она оказалась на полке в отцовском хранилище записей. Девочка была уверена: в послании есть что-то, касающееся ее лично, ее песен, которые Петирон, по его словам, отослал мастеру-арфисту. Эта мысль до такой степени не давала ей покоя, что она осмелилась спросить у матери, почему Янус не вскрывает послание.

— Что? Открыть запечатанное послание, адресованное покойному самим мастером Робинтоном? – Мави недоверчиво воззрилась на дочь, будто услыхав что-то кощунственное. – Твой отец никогда на это не пойдет. Письма арфистов – не нашего ума дело!

— Просто я вспомнила, что Петирон отправлял послание мастеру-арфисту. Ну и подумала: может быть, в ответе говорится про замену. Я только хотела…

— Я тоже с нетерпением ожидаю нового арфиста, милочка моя. А то ты, я смотрю, совсем зазналась с этими уроками.

Следующие несколько дней Менолли не находила себе места от беспокойства – она боялась, что мать уговорит Януса отстранить ее от занятий с детьми. Но этого, разумеется, не случилось – по той же самой причине, по которой Янусу пришлось позволить ей учить. Но Мави все-таки отыгралась: как только занятия заканчивались, на девочку сыпалась самая грязная, самая нудная, самая противная работа, которую только можно было придумать. А Янус взял за правило чуть ли не каждый день появляться на занятиях.

Наконец погода наладилась, и весь Полукруглый снова сбивался с ног, перерабатывая улов. Ребятишек освободили от занятий и отправили на берег собирать выброшенные штормом водоросли, которые женщины затем кипятили в огромных котлах, изготовляя густой пахучий отвар, лучшее средство от всевозможных недугов и ломоты в суставах – так, во всяком случае, утверждали старые тетушки. Но они всегда были мастерицами находить благо в любом зле и зло в любом благе. «А главное зло в водорослях – их омерзительный запах», – размышляла Менолли, которую приставили к котлу помешивать вонючее варево.

Потом с небес посыпались Нити, внеся в жизнь некоторое разнообразие. Правда, Менолли томилась, сидя взаперти за толстыми стенами, пока огнедышащие драконы бороздили небо, сжигая Нити дотла. Вот бы хоть разок увидеть такое своими глазами – ведь это совсем другое дело, чем распевать песни про драконов или просто представлять себе, что происходит за каменными стенами и тяжелыми железными ставнями холда! Когда Падение закончилось, она присоединилась к команде огнеметчиков, которые рыскали по всей округе, охотясь за Нитями, ускользнувшими от смертоносного пламени драконов. Правда, Нити едва ли нашли бы, чем поживиться на продуваемых всеми ветрами гиблых топях и трясинах, окружавших Полукруглый холд. А на голых береговых утесах, на которых был сложен Полукруглый, и вовсе ничего не росло – ни зимой, ни летом. Но для порядка полагалось проверить и болота, и песчаные дюны. А вдруг какая-нибудь Нить зароется в морскую осоку, или под куст топяники, или в заросли сливы-береговушки – сначала сожрет все корни, а потом примется лопать всю зелень подряд, пока на побережье не останется ни единой травинки!