Книга Песнь Перна, страница 110 – Энн Маккефри

— И да, и нет. Не думаю, что мне удалось до конца убедить Менолли, но всему свое время. А пока займемся неотложными делами. Мы еще вернемся к нашему разговору, Менолли, – сказал мастер-арфист. – А пока отправляйся к мастеру Олдайву. И пусть он над тобой как следует поработает. Имейте в виду, мне крайне необходимо, чтобы эта юная девица снова могла играть.

По улыбке, с которой мастер-арфист велел Менолли следовать за лекарем, было видно: Робинтон ничуть не сомневается в его таланте.

— Да, Сильвина, Менолли уверяет, что в ближайшие четыре, а то и пять дней моему яйцу ничто не угрожает. Но ты уж лучше позаботься, чтобы кто-нибудь…

— А лучше всего Сибелл. Он присматривает за своим яйцом, ведь так? А потом, теперь у нас есть Менолли… – донеслись до девочки слова Сильвины, прежде чем мастер Олдайв, пропустив ее вперед, закрыл за собой дверь.

— Сильвина попросила меня посмотреть твои ступни, – сказал лекарь, направляясь вместе с Менолли к ней в комнату.

Голос у него оказался неожиданно звучный. Такой невысокий с виду, Олдайв легко поспевал за длинноногой Менолли. Когда лекарь повернулся, чтобы открыть перед ней дверь, девочка поняла, что его странная осанка вызвана ужасным искривлением позвоночника.

— Вот оно что! – воскликнул вдруг лекарь, пропуская Менолли вперед. – А я-то подумал, что ты тоже горбунья вроде меня! А это, оказывается, ящерица притаилась у тебя на плече, – рассмеялся он. – Ну что, будем друзьями? – обратился он к Красотке, и та, поняв, что Олдайв обращается к ней, мелодично чирикнула в ответ. – Ты, видимо, хочешь сказать: если мне удастся поладить с твоей Менолли? Придется тебе, Менолли, дописать к песенке о королеве файров еще один куплет, и пусть в нем говорится о награде за проявленную доброту, – добавил он, придвигая к себе стул, и предложил ей присесть на постель, поближе к окну.

— Но это не моя песенка… – проговорила Менолли, снимая шлепанцы.

— Как это – не твоя? – непонимающе нахмурился мастер Олдайв. – Мастер-арфист нам все уши прожужжал, что эту песенку сочинила ты.

— Мастер Робинтон ее… переделал. Он мне сам сказал.

— Ну, это обычное дело, – махнул рукой мастер Олдайв. – А ноги ты себе здорово сбила, – задумчиво произнес он, осмотрев сначала одну ступню, затем другую. – Бегала, небось?

В его словах Менолли послышался упрек.

— Видите ли, – поспешила оправдаться она, – Нити настигли меня на открытом месте, вдали от пещеры, вот и пришлось бежать… ой!

— Я сделал тебе больно? Ну извини. Кожа еще очень нежная. И довольно долго останется такой же чувствительной.

Олдайв принялся втирать в ступню какую-то едкую мазь, и Менолли невольно дернула ногой. Но лекарь только крепче ухватил ее за лодыжку, чтобы довести процедуру до конца, а в ответ на сбивчивые извинения заметил, что это лишний раз показывает: хоть она и сбила себе ступни чуть ли не до костей, нервы, к счастью, уцелели.

— Постарайся пока ходить поменьше. Я предупрежу Сильвину. А эту мазь будешь втирать утром и вечером. Она ускоряет заживление, да и чесаться будет меньше. – Он надел девочке на ноги шлепанцы. – А теперь показывай руку.

Она на миг замешкалась, предчувствуя, что его приговор качеству лечения, скорее всего, совпадет с мнением Маноры и Сильвины. Странно, но где-то в глубине души упрямо жила верность по отношению к матери, к родному холду.