Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 28 – Ши Цзин

— Разве не следует их наказать? – нахмурился Цзян Бою, недовольный тем, что дочь грозно взялась за дело, а под конец проявила снисходительность.

Цзян Сюэнин немного подумала, оглядела служанок, вновь покорно опустившихся на колени, и произнесла:

— Прежде чем их приставили ко мне, они прошли обучение в нашем доме и хорошо знают свое ремесло. Ко мне обращаются вежливо, служат неплохо. Им приказали встать на колени, и почти никто не посмел возразить. Тех, кто перед сильным стелется, а слабому дерзит, в мире немало. Так ведут себя заурядные люди. Корень бед в том, что я сама же и распустила прислугу: потакала им, была слишком уступчива, мнительна, не терпела, если про них говорили дурное. Поэтому я предлагаю дать им возможность исправиться. Пусть каждая получит по пять ударов палкой и на два месяца лишится жалованья. Если будут работать усердно и не повторят старых ошибок, этим и ограничимся. Если же оступятся снова, тогда уж и старые, и новые счеты предъявим, щадить никого не станем.

Спокойная речь Цзян Сюэнин вызвала у главы семейства целую бурю чувств. Оказалось, что младшая дочь действительно повзрослела… Цзян Бою ожидал, что та закатит скандал, устроит расправу, а она не только указала на чужие ошибки, но и собственные признала. Говорила прямо, держалась с достоинством. В ее поведении неожиданно проступили черты подлинной хозяйки знатного дома: рассудительность, твердость и благородство. И главное, она не утратила великодушия и душевной теплоты. Хоть и действовала не слишком сурово, однако разве девушке подобает обладать жесткой хваткой? Цзян Бою с удовольствием глядел на дочь, которая незаметно стала ему милее, чем прежде.

— Хорошо. Пусть будет по-твоему, – кивнул он.

Между тем Цзян Сюэнин не ощущала ни радости, ни волнения. Она была не из тех, кем движет только доброта. Прожив одну жизнь, она хорошо усвоила истину: «Оставь другому путь к отступлению, чтобы в будущем не встретить врага». С Янь Линем она поступила наоборот. Даже если бы род Юнъи-хоу не утратил могущества, она бы все равно выбрала Шэнь Цзе, потому что хотела стать императрицей любой ценой, но разве следовало так резко говорить с юношей, да к тому же в самый темный для него час? Цзян Сюэнин поступила жестоко, отрезав пути к примирению. На месте Янь Линя она бы тоже себя возненавидела. Неудивительно, что, вернувшись в столицу и обретя власть, тот решил отомстить ей.

В этом мире лучше не делать две вещи: не унижать бедного в юности и не загонять в угол озлобленного пса. Поэтому со служанками лучше не перегибать палку. Во-первых, все заурядные люди одинаковы. Если поменять их на новых, выйдет только хуже. Эти хотя бы знают свои прегрешения и впредь будут осмотрительнее. Во-вторых, если наказать слишком строго, можно заработать дурную славу и вызвать ненависть. Язык у служанок острый – мало ли что за молву разнесут о хозяйке? Они ведь давно ей прислуживали и провинились не настолько серьезно, чтобы идти на крайние меры. Вдобавок прямая расправа не всегда полезна. Отдавая похищенное, служанки наверняка что-то припрятали: одни – побольше, другие – поменьше. Цзян Сюэнин не знала, кто сколько взял, и выяснять не собиралась. Но они-то друг друга подозревать будут. Первая решит, что вторая пожадничала; вторая – что взяла слишком мало. Так и перегрызутся между собой. Кто виноват, тот и получит по заслугам. Что бы потом ни случилось, на Цзян Сюэнин никто зла не затаит. Она же и руки не замарает, и добрую славу наживет, и расположение Цзян Бою завоюет – почему бы не поступить именно так? Ведь если девушка захочет покинуть родительский дом, без согласия отца не обойтись.