Книга Железная леди для Священной империи, страница 65 – Dimash Suleimen

Когда тяжелые бочки наконец докатили до участка, их нужно было прочно установить на свои места и вкопать в землю. Однако Марту эти хлопоты сейчас мало заботили, на её плечах лежала куда более важная забота: приготовление сегодняшнего полуденного обеда. Еще вчера вечером муж приказал ей не скупиться и купить на деревенской мельнице свежих яиц и творога, чтобы как следует угостить работников.

Привязав к кожаному поясу на талии тугой кошель со звонкой монетой, Марта подхватила плетеную корзину, подумав, прихватила еще и глубокую глиняную миску для творога, окликнула Ильзу и они дружно вышли со двора.

Деревенская общественная мельница хоть и позволяла крестьянам пользоваться тяжелыми каменными жерновами совершенно бесплатно, но крутить их приходилось исключительно собственной мускульной силой. Оттого в общине те семьи, где рабочих рук не хватало, охотно доплачивали мелкую монету, чтобы нанять кого-нибудь со стороны; а те беднейшие крестьяне, у которых земли было мало, а едоков за столом много, с радостью брались за эту тяжелую работу, ради заработка на мелкие нужды. Из-за такого оживленного спроса и предложения у мельничных ворот сам собой образовался небольшой деревенский торг,ьпрямо на перекрестке двух дорог, где натоптанную землю полукругом огибали четыре-пять плетеных корзин и коробов с нехитрым товаром.

Прежде Марта, проходя мимо этого места, всегда ускоряла шаг и испуганно опускала глаза. Она панически боялась чужих косых взглядов и ей вечно казалось, будто соседи шепчутся у нее за спиной и указывают на нее пальцами.

В прежнем мире Ильзы этот душевный недуг ученые мужи именовали «деревенской социофобией». Но сама девочка подобными глупостями никогда не страдала: в ее веке детей с пеленок учили быть смелыми, уверенными в себе и уметь постоять за свое мнение. Чужое внимание для нее было не обузой, а лучшим поощрением, хвалой и самым настоящим бодрящим средством, для которого в былые времена тоже имелось точное словцо — «жажда признания». Конечно, с годами Ильза стала поспокойнее и детское баловство сошло на нет, по крайней мере внешне она этого не показывала. Одним словом, людской толпы девочка совершенно не боялась.

Хватило всего пары мгновений, чтобы осмотреть нехитрый товар в корзинах. Ильза приметила самое интересное и тут же шустро присела на корточки перед одним из плетеных коробов.

— Дяденька рыбак, а почем вы отдадите эту рыбешку? — спросила девочка, во все глаза уставившись на кучу мелкой речной рыбы на дне короба, от вида которой у нее враз потекли слюнки.

Дюжий рыбак сегодня с самого рассвета не смог поймать в свои сети ни одной крупной щуки или леща, оттого ему и не хотелось тащиться со всякой мелочью на городской рынок и он решил распродать остатки прямо на деревенском перекрестке. Несколько приличных карасей у него уже забрали соседи, а эта мелкая сорная рыбешка в городе пошла бы разве что на корм породистым кошкам, в деревне же на нее никто и смотреть не желал. Рыбак до сих пор сидел на солнце лишь потому, что у него оставалась нераспроданной добрая половина корзины со свежими яйцами. Не найдись покупатель, он бы уже давно вернулся домой, изрубил мелкую рыбу тесаком да выбросил в корыто домашним курам.

Редко слыша, чтобы кто-то интересовался его сорным уловом, рыбак поднял глаза и увидел незнакомую девчушку, а за ее спиной приметил Марту. Он сразу решил, что скромная крестьянская жена просто стесняется сама подойти к чужому мужчине и оттого подслала дочку выведать цену, дело на селе привычное. Не придав этому значения, он добродушно буркнул: — Давай за всё три медных гроша, малая. В базарный день я бы за нее меньше пяти не взял.