Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 216 – Dimash Suleimen

Но те, кто сидел в высоких креслах, те «старые зубры», что привыкли править по букве закона, а не по совести, не на шутку испугались. В их глазах это учение было ересью, опасной вольницей, которая сметет все их чины, привилегии и незыблемый порядок прямиком в сточную канаву.

И вот, еще в начале правления нынешнего Государя, всесильные министры и канцлеры начали охоту на мудреца. Но стоило им склонить монарха к расправе, как пришла весть: мудрец скончался на окраине страны. Казалось бы, пора и честь знать?

Куда там! Учение было живо, а последователи мудреца — «Коровинцы» — всё так же заседали в департаментах и министерствах, выжидая удобный миг, чтобы направить волю Государя в нужное русло. Столичная бюрократия не знала покоя: «Даже мертвый, он опасен! Мы должны стереть его имя из истории! Объявить его победы ложью, а заслуги — пылью!» — кричали они.

Они требовали запретить это «новое вольнодумство», уверяя Трон, что Империя падет, если эта «зараза» продолжит отравлять умы молодежи. Начались чистки. Под предлогом того, что частные школы сеют крамолу и разоряют казну, их начали закрывать одну за другой.

Но времена уже изменились. Россия — это не только министерские коридоры, это еще и шумные площади, и купеческие лавки, и усадьбы отставных офицеров, сохранивших честь. Гонимые «Коровинцы» ушли в тень, затаились, стали собираться тайно, копить силы для решающей схватки со старым миром.

И эта нарядная баржа, мерно покачивающаяся на озерной глади, на самом деле была «бродячим университетом». Здесь, под носом у полиции, продолжали учить тому, за что в столице можно было легко угодить в каземат.

Мысль о том, что его насильно затащили в «логово бунтовщиков», жгла Алексею сердце. Теперь, хотел он того или нет, на нем стояло клеймо «Коровинца», которое в глазах столичной полиции не отмоешь никаким мылом. Его наставник был костяком этого кружка, а значит, и сам Алексей теперь был «в деле».

Он даже начал втайне злиться на Семена Вениаминовича: «Ну зачем, спрашивается, было тащить меня на эту баржу к вольнодумцам? Жил себе спокойно, горя не знал…» Но тут же одергивал себя: если бы не протекция наставника, такие тузы, как профессор Вершинин или сам Савельев, даже не взглянули бы в сторону желторотого студента.

Первый урок в «бродячем университете» прошел для него как в тумане. Честно говоря, из всей беседы Алексей запомнил только то, что Савельев приходится Семену двоюродным братом. Остальные премудрости о «Единстве знания и действия» пролетели мимо ушей.

Последствия этой прогулки не заставили себя ждать: несколько ночей подряд Алексею снились кошмары. Ему грезилось, будто прямо во время экзамена в зал врываются жандармы с лицами палачей. Один из них, с холодными кандалами в руках, рычал: «Попался, голубчик!», и затягивал цепь на шее. Алексей во сне отчаянно брыкался и орал на весь дом: — Я только один раз там был! Больше не пойду, честное слово!

В этот момент кто-то бесцеремонно схватил его за плечо и хорошенько встряхнул. Алексей открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Степана. — Алеша, вставай! — гремел Степан. — Вставай, а то всё проспишь!

Алексей, еще не отойдя от ужаса, тяжело дышал: — Что… что проспать? — Как что? Губернский экзамен! — Степан чуть ли не за шиворот стаскивал его с кровати. — Половина седьмого уже! Через полчаса ворота закроют!