Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 122 – Dimash Suleimen

На следующее утро Николай Павлович, засунув за пазуху десять серебряных рублевиков, официально отбыл на службу в уездное управление. Спустя пару дней съехали и супруги — теперь они окончательно обосновались на новом месте и назад не оглядывались. Некогда тесный и шумный флигель опустел, и Алексей остался в нем в полном одиночестве.

Когда с утра до вечера видишь в окно чужую суету, одиночество ощущается острее. Алексею всё сильнее хотелось поскорее перебраться в город, чтобы рядом был хоть один живой человек, с которым можно перемолвиться словом.

Однако учеба затянула его в свой омут. Наставник, подметив незаурядные способности ученика, взялся за него с особым рвением: за один день он вкладывал в голову Алексея столько, сколько другие недоросли едва одолевали за неделю. Заданий на дом тоже прилетало впятеро больше. Похоже, учитель решил прощупать предел возможностей своего подопечного, но Алексей, закусив удила, не сдавался. Он вгрызался в книги, не разбирая времени суток, и читал до тех пор, пока глаза не начинали слезиться, а сон не сваливал его прямо на раскрытый томик.

Видя такое неистовое рвение, Николай только диву давался: — Неужто в этих «Поучениях» да «Летописях» и впрямь мед разливан? — спрашивал он, глядя на осунувшегося друга.

Алексей поднял на него покрасневшие глаза: — В мире нет ничего более нудного и пресного, чем вся эта схоластика.

— Так зачем же ты так надрываешься? — искренне не понимал Николай.

— Чтобы поскорее со всем этим покончить и навсегда выбросить из головы, — отрезал Алексей.

Николай долго молчал, переваривая услышанное, и наконец выдал: — Знаешь, мне кажется, в нашей системе образования явно что-то не так…

Алексей лишь мрачно кивнул в знак полного согласия.

В трудах и заботах время летело незаметно. Наступил сентябрь. В тот день занятий в школе не было, но Алексею поспать не удалось: сегодня его старая знакомая, открывала свою лавку, и он был приглашен в качестве почетного гостя.

Натягивая выходной сюртук, Алексей вдруг услышал предательский треск. Он глянул в зеркало — так и есть: зацепился спиной за гвоздь на вешалке, и на тонком светло-сером сукне красовалась дыра в форме цифры семь.

Этот сюртук был его любимым, он берег его для особых случаев. Алексей расстроенно вздохнул, поглаживая пальцами прореху. Жалко-то как! Но делать нечего, надо было переодеваться.

Стягивая испорченную вещь, он вдруг вспомнил про Глашу, которая когда-то подарила ему этот наряд. Она давно не заходила к нему. «Видно, дел невпроворот», — подумал Алексей, и на душе стало чуть легче. Прожив две жизни, он не был новичком в делах сердечных и прекрасно видел симпатию девушки.

Сказать по правде, он был ей очень благодарен. В самые черные дни, когда нужда прижала их с отцом к стене, именно её забота помогла им выстоять. Алексей ловил себя на мысли, что такая жена — находка для любого дома. Хоть и с характером, но хозяйственная, умная, преданная… Жениться на такой — чистая выгода, без всяких изъянов.

И всё же он понимал, что вместе им не быть. Во-первых, Глаша была уже в годах, а ему еще два года траур по матери носить — какая девица станет столько ждать? Во-вторых, сословная пропасть. Отец, ныне метивший в штатные чиновники, ни за что не благословит брак сына с простой горничной. Любовницей — изволь, но в жены… А как он скажет Глаше: «Подожди пару лет, пока я на благородной женюсь, а потом возьму тебя в дом на вторых ролях»? Если бы она согласилась, он бы, пожалуй, и не возражал.