Книга Королева Вечности, страница 166 – Л. Дж. Эндрюс

— Только не тогда, когда от него не будет никакого толку. Все вы поддержали Джонаса, и мне не по душе признавать, что я тоже вижу в нем смысл.

— Вот как… – Стиг присел на подоконник. – Я знаю Джонаса Эрикссона столько же, сколько и ты, еще с того самого дня, как он сделал первый вдох, поэтому не считай, что мы не разделяем твоих переживаний. Его замысел смел и дерзок. И он сын своего отца. Такие идеи сослужат нам хорошую службу.

Я крепко сжала руки в кулаки.

— Понимаю. Именно в этом и заключается загвоздка. Весь этот план сопряжен с риском, и мне не всегда удастся быть с Эриком, или с тобой, или… Чувствую, что могу в любой момент сломаться, Стиг, что вот-вот склонюсь под тяжестью происходящего. Как же тебе удавалось столько раз противостоять войне?

Внешне Стиг казался довольно грубым. Фейри, способный порождать бури на суше столь же яростно, как и Штормбрингер создавал неистовый шторм на море. Застарелые шрамы испещряли суровое лицо, а нос украшала костяная игла, но его взгляд всегда оставался глубоким, задумчивым и добрым.

Он был самым верным воином с первых дней восхождения моих родителей на престол.

Ему я могла рассказать все, что отягощало душу, и в ответ никогда не звучало ни осуждения, ни жестоких слов.

— Во многом так же, как и ты сейчас. – Его мозолистые пальцы нежно погладили мою щеку. – Я ступал на поля сражений во всех уголках наших королевств. Не раз оказывался в плену и заботился о слишком многих проклятых людях. Однако именно они заставили меня идти дальше и бороться с любой потенциальной угрозой.

— Но грядущая война подталкивает меня измениться, Стиг, и не в лучшую сторону. Ларссон, подобно многим другим, недооценивает Эрика, и я мечтаю, чтобы он пал к ногам Эрика Бладсингера и лично увидел, как истинный Король Вечности наконец-то займет свое место. В голове крутятся такие мерзкие, жестокие и кровавые мысли, что едва ли мой народ узнает свою бывшую принцессу, когда я вернусь к ним.

— Только если это не та Ливия Ферус, которой тебе суждено было стать.

Поскольку мое молчание затянулось, Стиг приблизился ко мне и положил свои большие ладони мне на плечи.

— Каждый нелегкий выбор, каждое предпринятое действие откалывают от нас по кусочку, однако именно они придают нам истинный облик, раскрывая наши скрытые способности. И именно то, как мы распоряжаемся этими способностями, и делает нас теми, кто мы есть. Порой решения бывают жестокими, даже подлыми, – продолжал Стиг, – но каждое из них отсекает от нас фрагмент.

— А если я пожертвую бесчисленными жизнями других людей ради Эрика? Он постоянно говорит, что не герой, потому что не существует границ, которых он не переступил бы ради моей безопасности. Признаться, я чувствую то же самое к нему, к своей семье. Получается мы ничем не лучше Ларссона?

Стиг передернул плечами.

— Если придется выбирать между двумя жаждущими крови мужчинами, я скорее встану на сторону изверга, сражающегося за свою любовь, чем изверга, сражающегося за себя.

Я обняла руку Стига.

— Ты всегда поддерживал его, начиная с самых юных лет. Он уважает тебя, надеюсь, ты понимаешь.

— Если бы Харальд не забрал его после смерти Торвальда, тогда он пошел бы за мной. Ты знала об этом?

— Что ты имеешь в виду?

— Очень жаль, что Торвальд так и не сумел разглядеть в своем сыне его настоящую сущность. За все время нашего заточения этот крохотный мальчик из рода морских фейри ни разу не дрогнул. Он вел себя храбро, как и подобает достойному воину. – Стиг усмехнулся с легким чувством тоски. – Мне, конечно, удалось наладить с ним дружескую связь, и если бы его отец не позаботился о нем или не вернулся, я заявил бы нашему народу, что нуждаюсь в нем и не отпущу.