Книга Королева Вечности, страница 164 – Л. Дж. Эндрюс

— Он прекрасно осознавал, что бросил ребенка, обладающего устрашающим голосом. Неужели он действительно верил, неужели был настолько самонадеян, что полагал, будто мальчик так легко согласится с потерей права на первородство? Боги, по крайней мере, ему стоило хотя бы признать, что я не первенец, чтобы мне в будущем всегда оставаться начеку.

В моих глазах Торвальд стал настоящим трусом, никудышным отцом сразу двух сыновей. Никакого сочувствия к Ларссону я не испытывал, но понимал, каково это – постоянно пребывать в тени, сотканной из обид и сожалений Торвальда.

— Меня не покидает мысль, что если бы он не оказался таким слабовольным существом, то вырастил бы Ларссона, научил бы его не использовать свой голос для совершения злодеяний. И тогда отстал бы от моей матери, и она осталась бы жива.

— Эрик. – Ливия наклонила мой подбородок, призывая взглянуть на нее. – Но в таком случае тебя бы здесь не было, и твои близкие прожили бы жизнь, так и не воссоединившись со своими родными. Временами ты воспринимаешь себя через призму недальновидного видения короля Торвальда. Однако он решил, что именно ты претендуешь первым на королевский трон, и очень жаль, что ему так и не хватило ума узнать больше о своем необыкновенном сыне.

— Только не говори, что решила успокаивать меня, Певчая птичка.

— Сделай для меня исключение хотя бы в этот раз. – Она нежно погладила волосы на моем затылке. – Мне бы хотелось, чтобы ты мог взглянуть на себя глазами других. Например, моими.

Я насмешливо фыркнул.

— И что же ты видишь?

— Я вижу коварного мужчину. – Она коснулась губами моего плеча. – Довольно безжалостного мечника. – Еще один поцелуй в шею. – Сильного короля, сражающегося за тех, кто не всегда борется за него. – Ливия поцеловала уголок рта. – И прекрасное черное сердце, которое поглотило целиком мое.

Приблизившись, она скользнула языком по моим губам. В ответ я обхватил ее затылок одной рукой, а другой прижал изящное тело к своему.

Откинув волосы с ее лба, я произнес:

— Клянусь, что покончу с этим, любовь моя. Единственное, что я желаю, – это спокойно жить вместе с тобой. Ни корона, ни титул, ни дворец не сделают меня счастливым, лишь ты и наша нескончаемая совместная жизнь.

— За это, мой король, стоит побороться.

Наши руки торопливо срывали одежду, пока между нами не осталось ни кусочка ткани. Ливия прижала ладонь к песку, после чего пробившиеся с треском и скрипом кусты и лозы полностью окутали могильную плиту Торвальда. Прильнув своим ртом к моему, она пробормотала между поцелуями:

— Ему не стоит этого видеть.

Расположившись на одежде, мы катались, обхватив друг друга руками и ногами. Ливия придавила мои плечи к земле, прижимаясь бедрами к моим. Я покрывал поцелуями ее грудь, шею, нашептывая слова, которые хотелось прокричать через моря: моя, навсегда, потрясающая и такая порочная. В ней воплотилось абсолютно все.

Ливия прошлась пальцами по моей груди, испещренной глубокими шрамами от побоев и пыток, а после покрыла их поцелуями. Спустившись на полпути к животу, она подняла глаза и встретилась с моими.

— Змей, ты самое прекрасное, что мне когда-либо доводилось видеть.

Уже приготовившись спорить, я захлебнулся словами, как только ее пухлые губы обхватили мое достоинство, глубоко втягивая. Мои пальцы запутались в длинных полуночных волосах, из горла вырвался протяжный стон. Ливия терзала меня своим нечестивым ртом, пока глубоко внизу не стало нарастать возбуждение, пока сумбурные мысли не заволокло туманом.