Книга Рыжее (не)счастье императора, страница 33 – Светлана Томская

Ох точно, на мне всё ещё инспекторская мантия. Я скидываю её с плеч и не решаюсь протянуть.

— Но она очень грязная.

— Неужели? Вы хотели её собственноручно постирать?

Святой Асхар! Как же он меня бесит!

— А вы думаете я не привыкла к такой работе? Ничего зазорного не вижу.

Инспектор обречённо вздыхает:

— Воспитывать и воспитывать ещё. И откуда вы взялись на мою голову?

— Там, откуда вы меня выдернули, не спросив, хочу ли я, — голос мой звучит резко.

— Тея, — и непривычная мягкость появляется в его голосе, — Неужели ты думаешь, что от нас с тобой что-то зависело в тот момент.

Он забирает из моих рук свою мантию, держа её двумя пальцами, как нашкодившего котёнка за шкирку, и отворачивается, собираясь уходить.

— С-спасибо, — растерянно говорю я в удаляющуюся спину.

В ответ непонятное передергивание плечами, ну прямо, как моя Несси.

А я стою ещё несколько мгновений потрясённая его «нас с тобой». Не в силах разгадать эту загадку, берусь за ручку двери. Интересно, на какой ещё вопрос я получу ответ сегодня вечером? Больше всего меня волнует тот, на который все отмалчиваются: кто я такая. Почему я столько времени вишу между небом и землёй? А ещё, что имел ввиду Рэйнер, когда едва не сожрал меня глазами, и чем так опасен мой невыносимый спаситель…

Открываю дверь, Кора ахает при виде меня. Да уж вид тот ещё. Сил нет куда-то идти или ехать, сегодняшняя тренировка вытрясла душу, но кто ж меня спрашивать будет. Отвечать на расспросы нет сил, поэтому вяло машу рукой и бреду в ванную.

Через час я в порядке, спасибо Коре, решительно за меня взявшейся со словами:

— Я всё-таки твоя горничная.

Порядок весьма относительный: я чистая, в любимом зелёном платье, наглухо закрытом, но шевелиться по-прежнему не в состоянии.

Инспектор Грет, как часы. Кора открывает дверь, а я, покачиваясь иду на выход. У меня ничего не болит, но ощущение, словно меня выжали досуха. Устремляю на куратора самый жалостливый взгляд, но разве эту скалу прошибёшь?

— Идёмте, госпожа Тея, — сухо говорит он, подавая мне согнутый локоть, чтобы я могла опереться, — Сейчас вы взбодритесь.

— Это как?

— Вы совершенно не устали сегодня, весь ваш магический запас в полной неприкосновенности. Бессилие кажущееся, это чисто женская привычка по поводу любого пустяка делать из ящерки дракона.

Ничего себе пустяки. Но молчу.

— Просто прикоснитесь к хранилищу своего огня и распределите малую часть по всему телу, и ножки пойдут быстрее, и висеть на мне полуживой ящерицей не придётся.

Вот ведь хам. Только этих последних слов хватило, чтобы нашлись силы выпрямиться и отпустить локоть. И надо же, получилось. Сначала от обиды. Хорошо ещё, что сравнил с полуживой ящерицей, а не с полудохлой. Хотя, есть ли разница. Я невольно фыркаю. Сейчас меня смешит моя собственная придирчивость.

Инспектор поворачивается ко мне, уголок его рта одобрительно поднимается вверх. О! Статуи умеют улыбаться.

И тогда я следую его совету и касаюсь хранилища огня между солнечным сплетением и сердцем. Выпускаю из внутреннего солнышка тоненькие лучики пламени, распределяя его равномерно по всему телу. И спина сама выпрямляется. А грудь как-то сама раскрывается именно так, как учила Лали: не вызывающе, но нежно.

Я начинаю себе нравиться, и мне приятно, что идущие навстречу по коридору адепты и преподаватели поглядывают в мою сторону. Ого, я начинаю отличать заинтересованные мужские взгляды, от обычных любопытных.