Книга Все равно женишься!, страница 54 – Елена Байм

А вот Генерал понимал, если Катрин сбежит со мной, ей придется навсегда порвать все связи со своей семьей. Ее безупречная репутация будет уничтожена в один миг, высший свет отвернется от нее, двери благородных домов закроются, ее перестанут приглашать на балы, а в спину будут лететь презрительные шепотки. Долгое семейное счастье в такой удушающей атмосфере всеобщего осуждения долго не продлится.

Рано или поздно, когда утихнет первая страсть, она может начать горько жалеть о том, что потеряла свой мир ради меня. Я не мог так эгоистично поступить с женщиной, которую любил больше жизни. Она заслуживала войти в мой дом законной, уважаемой женой, с гордо поднятой головой.

Я поднял взгляд на Рагнара и твердо кивнул.

— Я согласен на твое условие, Рагнар. Год — значит, год.

Мы ударили по рукам, скрепляя этот мужской уговор. Когда Рагнар уехал, во мне словно открылось второе дыхание. Осознание того, что в конце этого марафона меня ждет Катрин, как моя законная супруга, подарило мне колоссальную силу.

С утроенным стимулом и бешеной энергией я набросился на дела управления. Больше не было места усталости или сомнениям. Я контролировал каждый вбитый гвоздь на стройке, лично проверял лесопилки, пересчитывал каждую монету и планировал рядом со своим домом пролоить новый удобный торговый путь на юг. Ведь каждое мое действие теперь приближало тот день, когда я смогу открыто назвать Кэтти своей любимой и единственной женщиной.

Время — удивительная штука. Когда ты просто ждешь, оно тянется подобно густой, липкой смоле, но стоит запрячь себя в работу с утра до глубокой ночи, как недели начинают мелькать, словно придорожные столбы во время бешеной скачки.

Прошло долгих оодиннадцать месяцев.

На месте прежнего унылого пепелища, где еще недавно ветер гонял пепел, теперь высилось новое двухэтажное здание из светло-серого тесаного камня. Архитектор, которого я нанял по рекомендации Рагнара, оказался настоящим мастером своего дела.

Строгий, но величественный фасад дома гармонично вписывался в ландшафт. Крышу уже покрыли добротной черепицей и как раз заканчивали внутреннюю отделку первого этажа. По всему поместью весь день разносился оглушительный стук молотков, визг пил и запах свежей древесной стружки и лака.

Мои дела не просто пошли в гору — они рванули вверх с драконьей стремительностью. Заключенные в первые месяцы контракты на поставку принесли колоссальную прибыль. Я полностью выплатил долги местным заимодавцам, закрыл все расписки и навел идеальный порядок в учетных книгах, мои амбары были полны зерна, а на восстановленных пастбищах паслось приличное поголовье лошадей, купленное на южных ярмарках.

Из почти разорившегося барона, спустившего фамильные драгоценности на любовницу, я на глазах превращался в одного из самых уважаемых землевладельцев моего городка.

Но главным моим сокровищем, ради которого я совершал этот ежедневный трудовой подвиг, оставалась шкатулка в моем кабинете. Она была доверху заполнена аккуратными конвертами, пахнущими нежными духами Катрин — ее письма. Каждый вечер я перечитывал их и с нетерпением ждал посыльного утром.

Наши бумажные разговоры стали для меня настоящим спасением. Катрин писала обо всем: о том, как отец постепенно остывает и все реже заводит разговоры о столичных женихах; о том, что соседа — виконта посадили в темницу за махинации, что брат уехал в какую-то глушь, что отец стал вести себя загадочно и похоже что-то скрывает.