Книга Все равно женишься!, страница 4 – Елена Байм

И опять во мне проснулась острая ревность.

Я перевела взгляд на дверной проем. Моя служанка — тихая, неприметная девушка, которую я держала при себе за умение все видеть и молчать, стояла в углу у выхода. Я поймала ее взгляд. Она отрицательно покачала головой.

Кхм…

Я выдохнула и только собралась еще раз оглядеть собравшихся, как в гостиную вошел Арчи Рейнхардт — моя любовь.

Он был прекрасен — высокий, статный, в темно-синем сюртуке, волосы чуть взлохмачены, будто он только что торопливо приглаживал их руками.

Я улыбнулась ему, поправила локон, расправила плечи — я знала, что сегодня выгляжу хорошо. Причем не просто хорошо, а идеально! c-ULKr58 навязанная

Но он даже не посмотрел в мою сторону, не повернул головы.

Арчи прошел через гостиную и направлялся прямо к моему брату, который сидел в кресле у камина, и опустился рядом на соседний стул. Они обменялись парой фраз, но я не слышала — в ушах шумело от волнения.

Не смотрит. Опять не смотрит.

Я сжала веер так, что чуть не сломала костяные пластины.

— Ваше сиятельство? — раздался голос музыканта. Он ждал моего знака.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и кивнула.

— Начинай.

Он начал играть первые ноты, и гостиная наполнилась мелодией. Я выпрямила спину, открыла рот и стала петь.

Голос лился легко, чисто — я знала, что это мое преимущество… Гости замерли, графиня де Варенн одобрительно кивала в такт, виконт даже оторвался от своей гравюры и слушал. Я видела, как лица вокруг озаряются теплом.

Но барон Арчи опять не смотрел на меня!

Он сидел, ссутулившись, и бросал косые взгляды в сторону Элизабет. В сторону невесты моего брата.

Ярость плеснула горячей волной, но я продолжила петь. А когда возникла пауза между куплетами, я сделала условный знак слуге — тому самому, что разносил напитки. Мы обговорили этот сигнал заранее: если я поправляю ожерелье левой рукой — он делает то, что попросила я.

Он едва заметно кивнул и двинулся с подносом по гостиной. Подошел к дивану, где сидела Элизабет, наклонился, предлагая бокал, и... споткнулся.

Бокал опрокинулся, красное вино выплеснулось прямо на изумрудное платье графини.

— Ах! — Элизабет вскочила с дивана, отряхивая ткань. — Ты! Да как ты смеешь! Это же парча! Ты уволен!

Пение прервалось. Гости заволновались и начали перешептываться.

— Простите, ваше сиятельство, простите великодушно! — лепетал слуга, пятясь. — Я нечаянно… я...

К ней уже подбежал Арчи — он вскочил быстрее всех, с лица его сразу сошла вся напускная скука. Но мой брат его опередил. Он первым взял Элизабет за руку, поднял ее с дивана и сказал громким голосом:

— Пойдем, дорогая. Я провожу тебя переодеться.

И, обернувшись, добавил:

— Продолжайте без нас.

Арчи остался стоять посреди гостиной один, провожая их злым, полным ревности взглядом.

Слуга, пятясь, вышел из гостиной. Сегодня его выгонят, это ясно. Но я обещала ему пять золотых. Надо будет не забыть передать через свою горничную.

Барон постоял, постоял и молча сел.

Я же сладко улыбнулась и … продолжила петь.

Шах тебе, дорогая невестка.

Следующие полчаса, пока я пела, мой Арчи сидел с грустным лицом и не отводил глаз от дверного проема. Ждал свою Лиззи? Конечно ждал…

Я видела это так отчетливо, будто он кричал об этом во весь голос. Каждые несколько секунд его взгляд пытливо всматривался в даль, а в нем плескалась такая тоска, что у меня самой сердце сжималось.