Книга Все равно женишься!, страница 12 – Елена Байм

Так вот, значит, какая женушка досталась моему брату?!

Тогда я задумалась. С одной стороны, было неприятно, что будущий муж спустил все свое состояние на другую женщину. Но с другой стороны… это было лучше, чем если бы он оказался игроком. И это говорило о нем как о человеке: он не скуп, он способен на широкий жест, ради любимой готов пожертвовать последним.

Но тысяча золотых! Это слишком большая сумма. У отца и брата такую просто так не попросишь — ни одним платьем такую трату не объяснишь. Придется тратить из денег, отложенных отцом мне на приданое.

Но приданое все равно отойдет мужу, — пыталась убедить себя я. — Подумаешь, чуть раньше, чуть позже.

Потому что от своей идеи выйти замуж за барона Арчи я решила не отступать. Я уже представила, какими милыми и красивыми будут наши дети — с его глазами и моей улыбкой. И пожалеть тысячу золотых означало оставить их без отца!

И вот сейчас я стояла у камина, чувствуя себя полной дурой, видя, как какая-то распутная девица пытается увести будущего отца моих детей.

Ну уж нет.

Я развернулась, мило улыбнулась и сказала:

— Элизабет, тебя искал мой брат. Просил передать, чтобы ты срочно подготовила эскизы для модистки. Сама понимаешь, свадьба ваша скоро — могут не успеть платье пошить.

Элизабет замерла. На ее лице отразилась борьба: с одной стороны — желание остаться с бароном, с другой — страх оказаться безсвадебного платья. Она колебалась лишь мгновение.

— Ох, правда? Ну, тогда я, пожалуй… — она уже сделала шаг в сторону выхода, но бросила взгляд на Арчи, потом на меня — и вдруг передумала.

Элизабет театрально схватилась за грудь, закатила глаза и зашептала, оседая:

— Ох… мне дурно… Воды… Ваше благородие, прошу, ослабьте корсет — дышать нечем…

Она повисла на руке барона, прижимаясь к нему пышной грудью.

Я почувствовала, как во мне закипает злость.

— Ах, воды? — я взяла стакан, набрала воды из графина, подошла к Элизабет и плеснула ей прямо в лицо.

— Ты что творишь, негод… — она осеклась на полуслове, захлебнувшись своим возмущением.

— Вы просили воды, — невинно улыбнулась я. — Вам стало дурно, и я подумала, что вы хотите, чтобы я освежила вам лицо. Я хотела как лучше.

Элизабет сверкнула глазами, но смолчала. Вместо этого она еще крепче вцепилась в руку барона, прижалась к нему мокрым кружевным корсажем и жалобно протянула:

— Барон… я в таком виде… я не дойду одна… Проводите меня до спальни, умоляю…

Барон бросил на меня грустный, виноватый взгляд и, поколебавшись, подал руку распутнице. Элизабет торжествующе улыбнулась через плечо, уводя его от меня.

А я осталась одна в гостиной. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Ну что ж, значит, будем менять тактику. Пришло время пускать в ход женское оружие — красоту.

Я хлопнула в ладоши, подзывая служанку.

— Немедленно приведи ко мне модистку. Самую лучшую, мисс Фроже. И пусть захватит образцы тканей — шелк, атлас, кружева. Все самое дорогое.

Служанка удивленно захлопала глазами, но поклонилась и выбежала вон.

Я повернулась к зеркалу и улыбнулась своему отражению:

— Посмотрим еще, кто кого, Элизабет. Я заберу его у тебя. Вот увидишь, чего бы мне это ни стоило.