Книга Непокорная для огненного мага, страница 128 – Вероника Чурилова

Я почувствовала волнение. Аудитория наполнилась шепотом удивленных адептов. Полгода тренировок, и потом мы встретимся лицом к лицу с опасностью. Все это казалось таким далеким, и близким одновременно. Значит этот важный этап будет не только у меня, но и у Эйдана. Страх тут же сжал на мгновение грудь в тески. А если я не справлюсь? Что будет если я не смогу сдать этот экзамен и тем самым утяну за собой напарника, который уже не первый год блистает на первом месте среди лучших учеников Академии?

* * *

Я стояла у окна и смотрела, как студенты спускались по каменным ступеням. Воздух хрустел под сапогами, смех и разговоры скапливались у ворот — одни спешили к родным, другие — к тележкам с багажом. Для них это было возвращение в тепло большого дома, для меня — густая, тяжёлая тоска, которая лежала в груди, как долго не растаявший лед.

В доме у нас Новый год всегда проходил шумно и весело: стол ломился от блюд, бабушки спорили о правильной выпечке, кузины читали стихи вслух, а отец напевал старые песни так громко, что соседи заглядывали в окна. Я помнила, как ночью тайком бегала по коридорам, вдыхала запах румяных пирогов и чувствовала, что волшебство где-то рядом. Сейчас это воспоминание жило во мне как тёплый свет, от которого я пыталась согреться.

Пальцы мои прикоснулись к коробке, аккуратно перевязанной лентой. Почта из родной земли шла долго, но письмо и подарок уже дождались меня в комнате. Я провела ногтем по бархатной поверхности упаковки и услышала в этом прикосновении отголоски дома — шум посуды, смех матери, скрип пола под детскими ногами.

Я развязала ленточку, села на подоконник, разворачивая письмо. Почерк матери был такой же ровный и аккуратный, как всегда. Она писала, что все по мне очень скучали, что дома всё было в порядке: отец готовиться к закрытию года в мэрии, что наконец-то завершен ремонт в гостевых покоях, а бабушка снова спорила с тётей Агатой о лучшем рецепте. Отец слал приветы и гордился мной, а мама просила не переживать и держать голову ровно — они верили, что у меня всё получится и они не могут дождаться летних каникул чтобы повидаться со мной. Слова её, простые и нежные, на мгновение отодвинули холод от груди. Мне стало легче, будто не было этих полгода разлуки, и я скоро встречусь с родными людьми.

Я взяла из коробки платье — платье из серебристого шелка, напоминающее лунный свет на снегу. Матушка всегда обладала исключительным вкусом. Прикрыв глаза, я представила, как она объездила весь город в поисках этого наряда, чтобы я могла встретить Новый год. Ведь у нас на родине есть традиция, что встречать праздник нужно именно в новом наряде.

Шум у ворот не стихал, и я снова выглянула в темноту. Среди уходящей толпы мелькнула знакомая макушка — тёмная, узнаваемая даже издали. Эйдан шагал к каретам, и в тот момент моё сердце сжалось. Он уехал. Я подумала, что, возможно, это было к лучшему: меньше риска, меньше возможностей перейти ту грань, которую я недавно сама провела.

Я сжала в руках письмо и платье, и где-то глубоко внутри всё ещё жил странный пульс — смесь облегчения, боли и тонкой надежды. Я представляла, что однажды Новый год снова будет шумным и домашним, что я расскажу обо всём и улыбнусь. Пока же я отложила коробку на шкаф и позволила ночи забрать весь внешний шум — оставив в себе ту тихую, теплую память о доме.