Книга Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии, страница 29 – Наталья Добкевич

— Стражники привыкли, — прошептал Бинго. — Я уже третий раз прихожу, они махнули рукой. Сказали, что если я буду мешать, они меня выгонят, но пока не выгоняют. Агата, держите!

Он просунул в окошко узелок. Я развернула — там были пирожки. Румяные, тёплые, пахнущие так вкусно, что у меня потекли слюни.

— Бинго, ты чудо, — искренне сказала я.

— Это Финго пёк, — смутился эльф. — У него лучше получается. Я только нёс. Агата, как вы тут? Вас не обижают?

— Нормально, — успокоила я его. — Кормят, поят, даже одеяло дали новое. Почти курорт.

— Агата, мы знаем, что вы не убивали! — горячо зашептал Бинго. — Все эльфы это знают! Мы вас не выдадим!

— Спасибо, Бинго. Но меня пока не за что выдавать. Я правда не убивала.

— Мы верим! — Глаза эльфа горели преданностью. — Агата, я ещё приду! Завтра! И пирожков принесу!

— Бинго, — остановила я его. — Там в академии что нового? Что говорят?

Эльф сразу стал серьёзным.

— Плохо, Агата. Очень плохо. Все боятся. Студенты шепчутся, преподаватели ходят мрачные, как тучи. Двое уже уехали. Сказали, что не хотят учиться в академии, где убивают.

— А стража? Что-нибудь нашла?

— Ничего, — вздохнул Бинго. — Говорят, что убийца — призрак или демон. Потому что никто не видел, никто не слышал. Агата, может, вам сбежать?

— Куда? — усмехнулась я.

— Не знаю. Но тут опасно.

— Бинго, если я сбегу, меня точно сочтут виновной. Так что буду сидеть и ждать.

— А если убьют ещё кого-то?

— Тогда убийца ошибётся. И мы его поймаем.

Эльф посмотрел на меня с восхищением.

— Агата, вы такая смелая!

— Я просто глупая, — поправила я. — Иди, Бинго. А то стражники увидят — и тебе достанется.

— Иду, иду! Завтра приду!

Он исчез так же тихо, как и появился. Я осталась одна с узелком пирожков.

— Хорошие у тебя друзья, — заметил Корнелий.

— Да, — согласилась я. — Хорошие.

Я откусила пирожок. Вкус детства, тепла, дома. Странно, но в этом чужом мире именно пирожки стали для меня якорем, который не давал сойти с ума.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— А ты можешь чувствовать магию? Ну, отсюда? Из камеры?

— Могу, — ответил лич. — Но тут глухая стена. Камеры специально строят так, чтобы магия не работала. Чтобы маги не сбежали.

— А ты?

— Я не маг. Я лич. Я вообще не живой. Для меня эти стены — как туман. Но далеко я не вижу. Только то, что рядом.

— А рядом что?

— Стражники. Крысы. И... какое-то напряжение в воздухе. Будто кто-то очень злой затаился и ждёт.

— Ждёт чего?

— Не знаю. Но мне это не нравится.

Я вздохнула.

— Мне тоже многое не нравится. Но выбора нет.

Я доела пирожок и уставилась в потолок.

Ждать. Только ждать.

---

Прошло ещё несколько часов. Я уже начала дремать, когда в коридоре раздались шаги.

Тяжёлые. Уверенные. Не похожие на шаги стражников.

Я села.

Дверь открылась. На пороге стоял Рейнар.

Выглядел он ещё хуже, чем несколько часов назад, когда мы расстались. Бледный, с тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны, мантия измята. Похоже, он вообще не спал последние двое суток.

Но глаза горели. Золотые, живые, цепкие.

— Вставай, — сказал он. — Разговор есть.

Я встала.

— О чём?

Он вошёл в камеру, и дверь за ним закрылась. Стражник остался снаружи.

Рейнар сел на табурет — единственный предмет мебели, кроме топчана. Я осталась стоять, прислонившись к стене.