Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 43 – Анастасия Градцева

Порез глубокий, кровь льется на пол, и мой сын бледнеет, увидев это.

— Мааам! — испуганно выдыхает он.

На кухне появляется Вадим, быстро оценивает обстановку и, не говоря ни слова, подхватывает меня и перемещает к раковине.

Включает воду, смывает кровь и смотрит на порез. Он глубокий, но небольшой.

— Где у тебя пластыри?

— В аптечке, на холодильнике, — заторможенно отвечаю я.

— Я достану! — вдруг вызывается Даня.

Он подставляет стул к холодильнику, открывает аптечку и подает Вадиму пластырь.

Вадим тянется ко мне, чтобы заклеить порез, но я успеваю к тому времени прийти в себя и отталкиваю его.

— Я сама, спасибо.

Неловко налепляю на палец пластырь, чувствуя на себе сразу два внимательных взгляда.

— Все хорошо, малыш, — говорю я Дане и успокаивающе улыбаюсь. — Сейчас уберем осколки, и я тебе еще раз разогрею макароны.

— Я сам все сделаю, — грубовато сообщает Вадим. — Иди отдыхай.

— Ты не знаешь, как, — возражаю я.

— Разберусь.

Меня очень быстро выпроваживают из кухни, и я растерянно сажусь на диван. Слышу звяканье посуды, уверенный голос Вадима, тихое бормотание Дани и не могу отделаться от чувства, что я сейчас лишняя в своем же собственном доме.

Чтобы чем-то себя занять, я иду в комнату к Дане и забираю оттуда вещи в стирку. Отношу их в ванную, по пути все же заглядываю на кухню и вижу, как мой сын неловко ковыряется в тарелке, а Вадим сидит рядом со строгим лицом.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Не хочет есть, — объясняет Вадим. — А я говорю, что если он будет плохо питаться, то на поле тоже будет таскать ноги как дохляк. Давай. Съешь хотя бы половину и тогда сможешь выйти из-за стола.

Меня аж передергивает. Никогда не понимала этих угроз.

— Он может не есть, если не хочет, — говорю я.

— Полина, — цедит сквозь зубы Вадим. — Ты…

— Дань, — перебиваю я его, обращаясь к сыну. — Иди собери рюкзак на завтра и прочитай параграф по окружающему миру. Потом можешь поиграть и надо будет идти умываться.

Когда сын буквально сбегает из кухни, я шиплю:

— Ты дебил, Ардовский? Нельзя детей заставлять есть.

— Он спортсмен, он должен получать нормальное питание.

— Он ребенок, который только что наелся сладкого в кафе. Понятно же, что у него нет аппетита.

— А почему тогда ты кормила его сладостями?

— Да потому что кое-кто едва не довел его до нервного срыва, — почти кричу я шепотом.

— Данил нормально все воспринял, — резко отвечает Вадим. — Я же вижу.

— Ничего ты не видишь, — устало выдыхаю я и прижимаю пальцы ко лбу, где начинает пульсировать головная боль.

Сажусь на табуретку, пододвигаю к себе оставшийся почти нетронутым ужин Дани и начинаю его есть. Вкуса еды совсем не чувствую, просто механически жую и глотаю.

Вадим какое-то время смотрит на меня, как будто хочет что-то сказать, но потом просто выходит из кухни.

До самого вечера нам удается избегать друг друга, несмотря на то что квартира у нас не самая большая. Я проверяю домашнее задание у Дани, пока Вадим что-то делает в своем. телефоне, потом Вадим обсуждает с Даней его любимых футболистов, пока я перебираю продукты в холодильнике и думаю, чем мы будем завтракать.

Наконец я читаю Дане перед сном главу книжки, он укладывается спать, и мы оказываемся с Вадимом вдвоем. На кухне. Друг напротив друга.

Молчим.

На улице уже темно, слабый свет от лампочки, которую давно пора поменять, едва освещает кухню.