Книга Хрустальная сказка, страница 91 – Макс Рейн

— А можно мозг запрограммировать на удачу? – поинтересовалась Мика.

— Можно, – уверенно сказал Антуан. – Ты должен регулярно представлять лучший исход так же натурально, как футболист удар по мячу. Ты представляешь, а он творит. Как инструмент.

— Выходит, мы можем работать с мозгом в тандеме? – уточнила она.

— Мы можем прокачать свой мозг, – согласился Антуан. – Любая деятельность изменяет его, формируя новые нейронные связи. Даже если нам кажется, что мы вряд ли добьемся успеха в каком-либо деле, с помощью постоянных усилий мозг начнет сам прокладывать путь к цели.

— Если бы я знала об этом раньше! – ахнула Микаэла. – Я б давно стала знаменитой художницей. С детства мечтаю кем-то стать, но никто мне не сказал, что надо быть поконкретней.

Микаэла крутанула ручку на кресле и выпорхнула в следующий зал, а оттуда – в другой. Она заезжала в разные секции и стремительно из них выезжала. Антуан едва поспевал за ней. Было ясно, что девушка не раз бывала в этом музее и чувствовала себя в нем как рыба в воде. Но для Антуана экспозиция походила на дремучий лес, в котором легко потеряться.

Проходя мимо квадратного окна, он едва разглядел в свете горящих фонарей голые деревья и мерцающий за ними залив. И неожиданно для себя залюбовался. «Разве есть что-то на свете прекрасней того, что создала сама природа? – думал он. – Но люди любят искусственно созданную реальность. Зачем рисовать деревья, если вот они, стоят, все такие разные? Искусство – всего лишь дублирование чьего-то замысла. А может, и я занимаюсь чем-то противоестественным, стараясь спасти тех, кому предначертано уйти? – Антуан ощутил сухость во рту. – Ницше писал: "Падающего – толкни". Что он имел в виду? Кто дал ему право идти против воли самой природы? Мозг», – вдруг догадался Антуан.

Осознание обрушилось на него как ледяной душ. Это мозг решил за него, что можно испытывать новые методы на людях, сокращая или удлиняя их жизненный путь. Вся ответственность лежит на этом загадочном органе у него в черепной коробке. Только, если верить Газзаниге, мы никогда не найдем в мозге «зону ответственности», потому что это качество приписываем людям, а не мозгам. Антуан мысленно усмехнулся: «Слишком просто перекладывать ответственность на биологический субстрат. Слишком просто».

Уже через минуту они с Микаэлой стояли перед большим полотном.

— Это он, сам бог Аполлон, – с придыханием поведала Мика. – Работа Матисса. Художник создал его за год до своей смерти.

Антуан посмотрел на огромный, во всю стену, разноцветный коллаж и отметил:

— Похоже на врата рая.

Микаэла с удивлением подняла на него глаза, а потом уставилась на коллаж, как будто увидела его впервые.

— А ведь точно, – тихо сказала она. – Я никогда об этом не думала, хоть и бывала тут тысячу раз. Интересно, приходило ли это в голову маме? – задумчиво пробормотала Мика. – Она очень любила Матисса. – В ответ раздался знакомый звук напоминалки. Микаэла вздрогнула и сильно побледнела. – Она, кажется, меня услышала. —. – И что-то мне подсказывает…

Антуан крепко сжал ее руку.

— Это не она подсказывает, – тихо, но твердо сказал он, – это твой будильник сообщает что уже двадцать ноль-ноль и тебе пора двигаться дальше.

— Дальше? – переспросила она. – Но куда? Мы уже всё посмотрели.