Книга Под звездным дождем, страница 86 – Макс Рейн

— Мама, к нам соседские алкаши пожаловали. Умоляю, выпроводите их отсюда, иначе беды не миновать. Еще не хватало, чтоб Николай напился.

— А сам-то он где?

— Еще не встал, – объяснила Катерина, – но в любую минуту может, тогда все пропало.

Бабка выглянула в окно. Под деревом в тени сидели мужики из соседних домов, ожидая именинника.

— А ничего, что эти алкаши – Николашины друзья? – она нахмурила светлые брови.

— В том-то все и дело, скажи мне, кто твой друг…

— У Иуды друзья были безупречны, – возразила бабка.

— Только не сегодня… пускай их сегодня не будет! – почти плача просила Катерина. – Что гости о нас подумают?

— Кому ты стараешься понравиться, Катя? Этим северянам? Так мы для них и так нарядные. Или ты забыла, что Суворины – генеральское семейство, дважды, между прочим? Или думаешь, что у них в доме сухой закон? Как бы не так! Я, может, Борислава трезвым всего однажды видела – позавчера. Успокойся, вон дрожишь вся. Займись делами, с этими оболтусами я разберусь.

Она достала из духового шкафа свежеиспеченный пирог и торжественно понесла угощать соседей. Когда Серафима вернулась в дом, Катерины нигде не было видно. Вика сидела на диване, со скучающим лицом смотрела перед собой.

— Что сидим? – поинтересовалась бабка.

— Да так, жизнь наблюдаю.

— Какую такую жизнь?

— Ту, что перед глазами мелькает, – безучастно отвечала девочка.

— И как?

— Любопытно.

— Иди на кухню, будешь за ягодами наблюдать, перемешивая, и за огнем следить. Как станет закипать, тише огонь делай. И запомни: любые действия должны приносить пользу.

— Какие еще ягоды? – возмутилась девочка.

— Лесные.

Вика нехотя встала, но перечить не решилась.

— А выключать когда? – крикнула она вслед уходящей бабке.

— Часа через два… К тому времени я сама приду.

— О Господи! – вздохнула Вика, глядя в медный таз, наполненный густой ароматной массой.

Внизу Серафима Пантелеймоновна обнаружила Николая. Он растянулся на кресле, заложив под голову руки, и тоскливо смотрел в потолок.

— Ты че, только встал? – удивленно спросила бабка.

— Нет, – не опуская глаз, ответил Николай.

— А почему раздетый?

— Я зарядку делал.

— В трусах?

— Это моя спортивная форма.

— Пошел бы уже оделся, скоро гости явятся… надеюсь, ты не забыл про них, спортсмэ́н.

— Как же, забудешь тут, – буркнул Николай недовольно.

— И смотри, много не пей.

— О Господи! – взвыл Николай. – Да у меня от вас с Катькой и капля в горле встанет. Вторые сутки одно и тоже, только расслаблюсь – и сразу голосок: «Смотри, Коленька, не пей много, а то что Шиманские о нас подумают…» Да мне не то что пить, мне жить уже не хочется. Зачем вообще вы все это затеяли? К чему нам эти Шиманские сдались?

— Нам, может, и не сдались, а вот дочери твоей – да.

— Да мало ли что ей нужно, я, я-то тут причем? Послушай, мать, я уже не в том возрасте, чтобы терпеть эти ваши женские штучки. Во, где это все у меня уже! – и он постучал по горлу ребром ладони.

— Возраст – это состояние души, а у тебя душа не на месте. Катька волнуется, нервная она. Первый раз таких гостей принимает. Ничего, со временем свыкнется, успокоится.

— Я не понял, мы что теперь, всех Сонькиных хахалей дома чествовать будем? – лицо Николая вытянулось и покраснело.

— Да, – подтвердила бабка невозмутимо. – Пока замуж не выйдет…