Книга Под звездным дождем, страница 84 – Макс Рейн

— Откуда она только берется, – возмущалась она. – Каждый день драю, а она летит на Витеньку, как мухи на говно.

— Красивый он был, – сказала Вика, глядя на круглолицего, еще молодого офицера на снимке. – На Джеймса Бонда чем-то похож.

— Ага, как Яшка на козу, – прыснула Сонька.

— Еще какой красивый, – согласилась бабка, пропуская слова Соньки мимо ушей. – Женщины по нему с ума сходили.

— А вы? Вам он тоже нравился?

— Еще как. Он все для этого сделал.

— А что он делал? – с живым интересом спросила Вика. – Ухаживал?

— Добивался, – бабка аж присела, вспоминая. – Ни на шаг от меня не отходил, куда ни пойду, везде со мной. Внимательный такой, услужливый. Мое желание – закон. Любой каприз мой исполнялся.

— А цветы дарил? – выпытывала Вика.

— Ну, а как же без цветов? И цветы дарил, и подарки разные. Щедрый был и на дела, и на слова. Слова какие говорил, аж дух захватывало. И смотрел на меня так, что сердце заходилось… короче, не жених, а мечта! Хоть замуж за него никогда не выходи!

— А что, после свадьбы он изменился?

— Любить не переставал, но оказался требовательным.

— А вы что?

— А что я? Пришлось приспосабливаться к его требованиям, жить его жизнью.

— С чего бы это? – возмутилась Сонька. – А я бы не стала, поставила бы ультиматум: или по-моему, или никак.

— И получила бы никак, – уверенно сказала бабка и добавила: – Ни одна женщина на всем свете не сумела еще переделать мужчину, и советую тебе зарубить это себе на носу.

— Вам, наверное, трудно было, – продолжала любопытничать Вика.

— Трудно тоже было, – вздохнула бабка. – Вообще, всякое было. Я ведь думала, что мне достался в мужья однолюб, человек с высокими принципами, – вспоминала она. – Таким, собственно говоря, он и был, свой кодекс чести никогда не нарушал, хотя его принципы не во всем совпадали с библейскими заповедями…

— Он тебе что, изменял? – ахнула Сонька.

— Душой никогда, а все остальное не имело значения.

— Как это? – растерялась Сонька. – А разве это любовь? – разочарованно протянула она.

— Любовь, – эхом повторила бабка. – Кто может однозначно сказать, что такое любовь?

— Я могу! – лицо Соньки вспыхнуло. – Любовь – это когда ни секунды не можешь прожить без любимого человека. С тобой или без тебя, он всегда в тебе. И любишь ты его безусловно, вот просто так, потому что он есть, именно такой и не какой-нибудь другой. Об измене и речи быть не может, – с жаром объясняла девочка.

— Любовь бывает разная, – серьезно сказала бабка. – У каждого своя.

— А для вас, Серафима Пантелеймоновна, для вас что такое любовь? – спросила Вика, внимательно изучая бабку. Ей очень хотелось узнать, что думала о любви эта старая, прожившая жизнь женщина. Она, по мнению девочки, о любви должна была знать все.

— Для меня любовь – это прежде всего проявление заботы, – снимая с головы косынку, ответила Серафима Пантелеймоновна. – Страсть угасает, чувства затихают, а забота – как надежная гавань. Если есть, значит, любят тебя, и значит, что любишь ты.

Растерянные девочки не отрывали от бабки взглядов.

— Как бы это вам получше объяснить? – вздохнула та. – Вот, например, бывало: проснешься пораньше, чтоб сделать Витеньке завтрак. А завтрак уже на столе, меня поджидает. Понятно?

Девочки одновременно закивали.

— У нас, когда мама сломала ногу и не могла нагибаться, чтобы красить себе ногти на ногах, папа делал это для нее, – неожиданно поделилась Вика. – А сам говорил: «Ох, Оля, что только для тебя не сделаешь…» Это, наверное, тоже любовь, – задумчиво прикидывала она.