Онлайн книга «История одной измены»
|
— Работа… Какая ещё работа?! — ворчит отец, пристально и чуть сощурившись, меня сканируя. — Потом. Все потом, пап. На следующих выходных приеду, пообедаем все вместе, как раньше, и я все расскажу… Как раньше… Со всем ужасом понимаю, что «как раньше» в моей жизни уже никогда не будет… Ещё раз крепко обняв отца, вылетаю из его кабинета, провожаемая тяжелым хмурым взглядом. — Сияночка, ты куда? А как же чай? — Из...извините, Нина Степановна, — я все же начинаю терять контроль. Слезы кислотой жгут глаза, и я часто — часто моргаю, чтобы стряхнуть их. — Тороплюсь. Работа, срочно… вызвали… нужно ехать… — Работа, — в тон отцу ворчит наша домработница, также прожигая меня внимательным взглядом. — Какая работа, тебе учиться нужно! О себе, о здоровье подумать! Совсем себя не бережешь. Вся в отца! — До свидания! Вылетаю на крыльцо и хватаю воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Мне так плохо, что любое движение причиняет почти физическую боль. Я опустошена. Выпотрошена и жестоко убита той правдой, которую Денис скрывал от меня. Он врал мне! Нагло врал, что тянет, что у него ко мне чувства. На самом же деле вешал лапшу на уши и просто использовал для своего удовольствия. А потом возвращался к жене и ребёнку. Быстро сбегаю с крыльца и вылетаю за ворота. Поднимаюсь чуть вверх по улице, чтобы папа не вышел и не заметил моего разбитого состояния. Достаю мобильный, открываю приложение такси. И палец замирает над экраном. Куда мне ехать? В ту квартиру я точно не смогу — мне нужно собрать все вещи и съехать оттуда как можно скорее. Только куда? В общагу? К отцу? Господи, почему никто не сказал, что у любви к мужчине такие болезненные последствия?.. Сама не понимаю, как я набираю адрес парка, куда мы ходили втроем: папа, мама, я, — по выходным. В далеком — далеком детстве. Там, где я была бесконечно счастлива… Там, где все легко лечилось ласковой улыбкой и поцелуем мамы… Я брожу по аллее парка, вдыхая прохладный воздух. На улице слегка моросит дождь, путаясь в моих растрепанных волосах. На город опускается прохлада, но я не ощущаю холода. Мертвые вообще ничего не чувствуют. Но как же я ошибалась. В следующий миг я получаю удар такой силы, что едва не падаю на колени. Хочется развернуться и бежать, но я, как мазохистка, памятником замираю на месте и просто наблюдаю. Наблюдаю, как у центрального входа многопрофильной клиники, куда я, сама того не замечая, забредаю, тормозит до боли знакомая машина. Не дышу. Хочется орать от боли, что вспарывает и раздирает когтями наживую, но горло, наоборот, перехватывает спазмом. Денис выбегает, даже не закрыв свою дверь. Рывком распахивает заднюю пассажирскую и.…вытаскивает громко плачущего малыша. Я не разбираюсь в детях, но он совсем ещё крошка. Наверно, ему действительно год или около того. С другой стороны выбирается та самая роскошная девушка, которую я видела сегодня на экране телевизора, и они быстрым шагом направляются в клинику. По всему телу слабость растекается. Колени подкашиваются, и я едва успеваю схватиться за спину скамейки. Обмякаю и падаю на нее, а перед глазами кадры счастливой семьи, как когда — то была у меня: папа, мама и малыш… Все внутри ледяной коркой покрывается. Я только что умерла… Тошнота накатывает волнами. На трясущиеся ладони капают обжигающие капли. В голове испуганной птичкой в клетке бьется мысль: как дальше жить, если внутри ничего живого не осталось? Если внутри руины, как после бомбежки?.. |