Книга Формула любви для ректора, страница 34 – Ханна Леншер

Глава 9. Лилиан

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась так, словно внутри моего черепа бригада гномов методично, в такт биению сердца, долбила кирками неподатливую руду. Во рту пересохло до такой степени, что язык казался наждачной бумагой.

Я с трудом разлепила веки. Сквозь плотно задернутые шторы в комнату пробивался тусклый, серый утренний свет. Взгляд сфокусировался на знакомом потолке с трещинкой в углу, затем скользнул по корешкам книг на стеллаже.

Моя комната.

Горячая, пульсирующая волна огромного облегчения вымыла из сознания часть боли. Я дома и в безопасности. Значит, Эйдан Тенебрис все-таки получил мое сбивчивое сообщение и вытащил меня из того проклятого ресторана. Не дал Адаму Войссеру довести свой мерзкий план до конца.

Я глубоко вздохнула, собираясь ментально просканировать организм на остатки зелья по простой формуле выведения токсинов. Оказалось, яд почти выветрился, оставив после себя лишь чудовищную слабость.

Но затем, сквозь пелену похмелья, мои сенсоры начали передавать в мозг тревожные сигналы.

Сначала я осознала, что лежу на боку, а не на спине, как обычно, привыкла спать. Затем мой мозг зафиксировал температуру. Обжигающий, сухой жар явно исходил от чего-то массивного, что находилось прямо позади меня, вплотную прижимаясь к моей спине.

А затем я почувствовала ее. Тяжелую, мускулистую руку, которая по-хозяйски, мертвой хваткой обвивала мою талию поверх тонкого одеяла.

Время остановилось. Формулы в голове рассыпались в пыль.

Меня обдало ледяным ужасом. Я задержала дыхание и, стараясь двигаться миллиметр за миллиметром, медленно повернула голову через плечо.

На моей подушке, уткнувшись носом в мои растрепавшиеся волосы, мирно спал ректор.

Его черные пряди в беспорядке падали на лоб, резкие черты лица во сне слегка разгладились, избавившись от привычной ледяной маски. Широкая грудь мерно вздымалась. Он лежал так близко, что его дыхание щекотало мне шею.

Я не просто удивилась. Моя нервная система, и без того расшатанная зельем, выдала короткое замыкание. Из горла вырвался сдавленный, абсолютно неприличный для магистра теории писк, переходящий во вскрик. Я дернулась, пытаясь отодвинуться, но его рука на моей талии сжалась еще сильнее, притягивая меня обратно в мужские объятия.

Дамиан вздрогнул, и пронзительно-синие глаза медленно открылись. Секунду он смотрел на меня расфокусированным, сонным взглядом, а затем осознанность вернулась.

— Какого… что вы здесь… как вы… — начала я лепетать, окончательно сбросив с себя остатки сна. Мое лицо залила краска такого яркого оттенка, что, держу пари, в темноте я могла бы работать сигнальным фонарем. — Вы! В моей кровати! Отпустите меня немедленно!

Дамиан тяжело застонал, зажмурился и свободной рукой потер переносицу. Он явно не спал полночи.

— Доброе утро, магистр Роузвейл. — Его голос был еще более хриплым и низким, чем обычно, и от этих утренних, тягучих вибраций у меня по спине пробежал табун мурашек. — Вижу, зелье окончательно выветрилось. Инстинкт самосохранения вернулся, а вместе с ним и ваш невыносимый характер.

Он наконец-то разжал руку и лениво перевернулся на спину, закинув руки за голову, словно мы находились не в моей скромной спальне, а на курорте.

— Что вы здесь делаете?! — Я попыталась сесть, натягивая одеяло до самого подбородка. Мои мысли метались в панике. — Где декан Тенебрис? Я звонила ему!