Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 37 – Алёна Баженова

Наступила тяжёлая пауза. — Пойдём? — предложил он, кивнув в сторону аллеи.

Я просто двинула коляску вперёд. Он пошёл рядом, но не с той стороны, где ручка, а чуть поодаль, давая мне пространство. Это тоже было ново.

— Он спит, — сказала я, просто чтобы разрядить тишину, которая сгущалась между нами, как туман, стоило только нам замолчать. — Да, вижу, — Саша бросил быстрый взгляд на коляску. — Я подожду.

«Я подожду» — так непривычно слышать от него о терпении. — Хорошо, — кивнула я.

Мы шли. Шуршали опавшие листья под колёсами коляски, скрипел гравий под нашими ногами.

О чём можно было говорить? О погоде? О его бизнесе? О моих бессонных ночах?

Каждая тема была минным полем. Я украдкой смотрела на него.

Он казался… усталым. Не физически, а изнутри.

Прошло минут десять этой неловкой процессии. Я уже начала думать, что мы просто отмотаем эти условленные два часа в тишине, когда он, наконец, заговорил.

— Как дела? Вообще… у тебя?

Я вздохнула, глядя перед собой на дорожку. — Нормально. Всё то же самое. Ярик понемногу растёт. Стал больше бодрствовать днём. Ночью, тьфу-тьфу, уже спит по четыре часа подряд иногда. — Это хорошо, — он кивнул. — А ты? Высыпаешься хоть немного? — Когда как, — ответила я скупо. — Мама помогает. Когда совсем тяжело. — Да… твоя мама, она… она молодец, — он сказал это искренне, без иронии.

Ещё несколько шагов в тишине. — А у тебя? — спросила я наконец, придерживаясь просто этикета и вежливости, хотя мне страшно было услышать ответ. Мне совершенно не хотелось знать о том, как он живёт. — Что у меня? Да так же, как и у тебя. Всего понемногу. Работа. Квартира. Всё, как и было.

Мы дошли до небольшого мостика над замёрзшим ручьём и остановились. Ярик пошевелился во сне, и я автоматически покачала коляску. — Он просыпается, — прошептала я. Саша замер, его взгляд прилип к коляске.

В его глазах было столько голода, столько сдерживаемого желания просто прикоснуться, что стало почти неловко. — Хочешь… хочешь подержать его? — спросила я, и сама удивилась своим словам. Я не планировала его подпускать к сыну слишком близко. Опять моя доброта взяла верх над разумом. Он резко перевёл взгляд на меня. — Можно? Я кивнула. Осторожно он подошёл к коляске, заглянул внутрь.

Я видела, как его руки дрожали, когда он расстёгивал полог. Он наклонился, и через мгновение уже держал на руках нашего сонного, покряхтывающего сына. Саша прижал его к себе так бережно, так естественно, будто делал это всегда, заслонил от ветра собой. И замер, глядя на это маленькое личико, и на его собственном, обычно жёстком лице, было такое выражение искреннее выражение обожания, что горло будто обручем сжали.

Я отвернулась, глядя на серую воду под мостиком. Всё внутри кричало от противоречий. Ненависть и настороженность боролись с этой новой, непонятной чувствительностью. С тем, что Аким, возможно, был прав.

Что он ломает себя. И видя, как он держит Ярика, я снова подумала о том, как Саша изменился. Или хочет показать, что изменился.

«Это дорогого стоит», — вспомнились мне слова его друга.

Я украдкой смахнула предательскую влагу с ресниц. Когда я обернулась, он всё так же стоял, качая сына.

— Он так подрос, — с улыбкой заметил Саша. — Хорошо кушает.

Я кивнула, и, не желая этого, сама улыбнулась ему в ответ.