Книга Дочери маяка Птичьего острова, страница 9 – Кристи Барлоу

— Я умерла? Перешла в мир иной? – пробормотала она, силясь разглядеть размытый силуэт – постепенно тот обрел четкость и оказался человеком, по которому она тайно вздыхала, будучи двадцатилетней студенткой.

— Не может быть. Вы тоже умерли? В раю неплохая компания.

— Ты не в раю. Просто упала с лестницы.

Тут Дилли окончательно осознала, что жива. Она несколько раз моргнула. Надо же было грохнуться в обморок прямо к ногам преподавателя живописи из колледжа! Картина лежала на полу рядом с опрокинутой стремянкой, а Дилли, застыв, как олень в свете фар, смущенно и радостно смотрела на склонившегося над ней человека.

— Мистер Харрингтон, неужели это вы?

— Я.

— До чего неловко… – Дилли попыталась было подняться, но перед глазами снова поплыло.

— Полежи еще. Принести воды?

Дилли указала на дверь в дальнем конце галереи с табличкой «Не входить». Мистер Харрингтон вскоре вернулся, поставив на ее рабочий стол стакан воды.

— Давай попробуем посадить тебя на стул.

Он протянул руку, помог подняться и, поддерживая под локоть, медленно довел Дилли до места.

Взглянув в глаза мистера Харрингтона, Дилли глубже вдохнула знакомый аромат. Тонкий, едва уловимый запах, который всколыхнул в ней бурю воспоминаний. Она с трудом отвела взгляд, все еще ощущая в воздухе шлейф его одеколона, слегка качнулась, села и сделала глоток. Мистер Харрингтон тем временем поднял картину.

— К счастью, она не пострадала. Замечательная работа! Это маяк Птичьего острова?

— Спасибо, мистер Харрингтон. Да, это он.

— Пожалуйста, не называй меня «мистер Харрингтон», а то я чувствую себя стариком. Я всего на шесть лет старше тебя. Зови меня Макс. Повесить сюда? – спросил он, указывая на отведенное для картины место.

— Да, – ответила Дилли, наблюдая, как он подбирает стремянку.

— Тебе не больно?

— Нет, – покачала головой она. – Немного стыдно.

Положив молоток и крюк на верхнюю ступень стремянки, Макс вооружился рулеткой и принялся скрупулезно вымерять расстояние. Дилли внимательно наблюдала. Она не видела бывшего учителя около пяти лет (с пятнадцатого июля – дня окончания колледжа). За это время он ничуть не изменился, разве что слегка осунулся. Глаза у него были необыкновенные – карие, с длиннющими ресницами, на зависть любой красотке; темные кудри он перехватывал ободком, как футболист Джек Грилиш. Синие шорты открывали крепкие загорелые икры. Рельефные мускулы под обтягивающей футболкой заставили Дилли слегка покраснеть.

Повесив картину, Макс слегка отступил и теперь любовался работой.

— Здорово! Парочка, гуляющая на утесе, и лодка на волнах придают романтики; насыщенные синие тона создают ощущение солнечного дня. Многоярусные утесы и тупики – как в сказке. Все очень гармонично.

Дилли все больше расплывалась в улыбке. Макс говорил о ее картине с чувством. Даже по голосу было слышно, что работа ему правда нравится.

— Видимо, мне повезло с учителем.

— Я тут ни при чем, ты просто очень талантлива. Это сразу было понятно. Я до сих пор помню твой рисунок с первого занятия.

— Ваза с фруктами, – рассмеялась Дилли.

— Такая реалистичная! Прекрасный рисунок, гораздо лучше моего. Я даже не стал показывать свою работу классу, чтобы не позориться. – Глаза его весело блестели, и у Дилли слегка екнуло сердце, как часто случалось на занятиях.