Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 50 – Виктория Волкова

Но сдерживаюсь. Спокойно выхожу из тачки. Улыбаюсь любимой. Кидаю издали «Привет, Лен!». Замечаю своих бойцов в Мерсе и старую Ауди неподалеку.

— Ты валдаевских так и не отозвала? Не доверяешь мне? – машинально делаю шаг навстречу.

— Доверяю, но пока еще не звонила Семену. Хотя наверняка ему уже доложили, – вежливо улыбается она. Но не делает даже шага навстречу. Будто это не она подо мной сегодня утром стонала.

Словно всем видом говорит: «Надоел ты мне своими приставаниями, Плехов!». Только мне положить с прибором. Ты моя, Лена. Я тебя один раз добился, и сейчас добьюсь, чтобы ты там не напридумывала, любимая.

— Может, мне моих отозвать? – усмехаюсь криво.

В душе просыпается странное мальчишеское упрямство, когда хочется настоять на своем, и в то же время очень хочется услышать от Ленки хоть доброе слово или просьбу какую. Странная она. Расшевелишь, отомрет. А так как холодом обдаст, мало не покажется. Вроде бы и улыбается, и говорит вежливо. Но вся далекая до ужаса и чужая.

Ленка, Леночка…

Обиды пока не отпускают. Я понимаю. Просто было все разрушить, не выяснить. Не побороться за наше счастье. Я к Лене претензий не имею. Сам такой.

— Хочешь, отзови! – передергивает плечами она. – Я тебя, кажется, не просила.

— А Валдаева? – рычу я и за малым не беру за руку. Нельзя, блин. Нельзя. Мои смотрят, бандюки тоже.

— Это его обязанность. Мы с детьми имеем полное право на охрану. И мне никого ни о чем не надо просить, – цедит она, да еще и нос задирает.

Ну-ну, милая. Я же тебя как облупленную знаю. И все твои привычки мне давно известны. Ничего не меняется, верно? Ты же всегда первой нападаешь, когда свою вину чувствуешь. Пока к стенке не прижмешь, ни за что не отступишь. Но я пока отступлю сам. Не время тебя пугать…

— Мои тоже останутся, – припечатываю взглядом. – Потом поговорим. Сейчас не время, видимо, – выдыхаю порывисто. И сам себя виню за резкость и обидки.

Где, бл.дь, моя выдержка? Рядом с Леной я будто горячим воздухом дышу, опаляю легкие. Хватаю губами жар и словно задыхаюсь. Сердце колотится как сумасшедшее, в башке туман, и член на полувзводе. Только на одну женщину я так реагирую. С ума схожу и снова и снова пытаюсь понять, как я мог ее тогда отпустить?

— До свидания, Леночка, – киваю коротко. Понимаю правила игры. Не хочу компрометировать любимую в глазах охраны. Своих, валдаевских. Им только дай позлословить.

Что же ты, генерал хренов, к своей бывшей бабе охрану приставил?

— Пока, Олежек, – на автомате выдыхает Лена. Осекается и даже губу прикусывает. А мне хочется смять эти губы поцелуем. Ворваться в рот языком, ощутить Ленку на вкус. Почувствовать ее запах.

— Хочу пригласить тебя на свидание, – смотрю прямо в лицо.

— Я с женатыми не встречаюсь. Езжай. Твои ждут, – мотает она головой. В голосе появляются нотки резкости и раздражения, словно я мешаю ей. Покой ее нарушил своим приездом.

— Разберемся, Лен, – улыбаюсь мягко.

Сажусь за руль и понимаю главное. Пока я женат на Оксане, Лена меня к себе не подпустит. А то, что было сегодняшней ночью, можно свалить на стресс и основной инстинкт.

— Ну что, наболтались, мам? – усевшись за руль, смотрю на маму в зеркало заднего вида.

— Да, все хорошо, сыночек, – кивает она. Распахивает куртку. Отмахивается от жары, хотя в машине прохладно. А по шее уже поднимаются вверх красные пятна. Нервничает мама. А почему?