Книга Его отец. Выжить после развода, страница 38 – Виктория Волкова

— Я понял, — коротко кивает Святый. Смотрит мне за спину. Кивает. Напрягаюсь, ожидая удара. Но рослый парень, стоящий за моей спиной, неожиданно бьет Тараню.

— Святый, ты мне не веришь… А какому-то гаду красному поверил! — орет тот, утирая кровь.

— Ты — стукач и провокатор, Тарань, — сплевывает каждое слово пахан. — Ты нас подставить хочешь?

— Ммм… Святый, — выходит вперед худой дед весь в наколках. — Тарань — наш, а этот бродяга. О нем никому ничего неизвестно? Обоснуй свое решение.

— Почему неизвестно? — усмехается Святый. — Катран — мужик правильный. Живет по понятиям. И хоть далек от нашего дела, за него просили.

— Кто? — не унимается дедок.

— Мой братан. И вот ему я верю безоговорочно. Понял? — сверлит глазами Тараньего «Адвоката», и когда тот сливается, указывает мне на место напротив. — Присаживайся, Катран.

«За меня просили? Кто?» — думаю в ужасе. Я далек от криминала. Не имею ничего общего с преступным миром, и, если честно, меня воротит от блатной романтики.

Но сейчас… Главное, выйти отсюда живым. Потому как мне есть ради кого жить. Ради Сони.

«Мы не предохранялись!» — бьет стрелой запоздалая мысль.

Если залетим, а меня тут грохнут, как моя девочка справится? Семья не бросит, конечно. Но как ей жить дальше?

Сцепив пальцы, молча смотрю на Святого. А он изучает меня.

— Знаешь, хоть кто просил? — усмехается весело.

— Могу только догадываться, — пожимаю плечами.

— Лом, — тихо бросает Святый.

А я лихорадочно вспоминаю. Мой дружбан по универу, Рем Лактомский*, что-то рассказывал о своем друге и брате криминальном авторитете. Но того звали иначе…

Чебак? Чубук?

«Чебурашка, Чебоксары, бл. дь», — усмехаюсь мысленно, а вслух выдыхаю на автомате.

— Че…

— Да, ты прав. Так меня Лом зовет. А зона свои погремухи выписывает, — рассказывает неторопливо. Наливает в видавшую виды кружку черную, как нефть, жидкость. И меня передергивает.

— Нежный ты, Катран, — смеется Святый и приказывает своим. — Водки принесите. Я друга встретил. Мы с ним за жизнь побалакаем…

— А с этим что, Святый? — уточняет здоровый парень, держащий Тарань за шкирку.

— Ты знаешь, что делать, — кивает мой новый знакомый и теряет интерес к провинившейся «шестерке». — Лом просил за тобой присмотреть, — сообщает мне еле слышно. — А слово Лома дорогого стоит. Откуда его знаешь?

— В универе вместе учились, — сообщаю я. — В одной комнате в общаге жили. Одну банку тушенки на двоих жрали…

— Так это ты холодец варил? — смеется Святый. — Я вспомнил… Ну ты приколист, Катран!

— Было дело, — улыбаюсь я. — Как степуху получали, шли в магазин с Ломом. Покупали холодец, сало и тушенку. Все это варили. Потом разливали по банкам, заливали сверху топленым салом и закатывали крышками. А потом с картошечкой или с кашей… Милое дело!

— Знаю. Мы потом твой рецепт тоже освоили. Спас он нас как-то, — тянет Святый негромко и заявляет в голос. — Катран — мужик правильный. Он мне жизнь спас, сам того не подозревая. Я пишусь за него. Всем все ясно?

Братва хмуро кивает, а я выдыхаю с облегчением.

Надо у матери спросить, видимо, я в рубашке родился.

— Я чего позвал тебя, Катран, — морщится Святый. — Слух тут прошел. В вашем отсеке в субботу знатный шмон будет. От трубки избавься. А то я смотрю, она у тебя к руке приклеена, — усмехается он невесело. — Найдут, хер по УДО выйдешь. Понял?