Книга Его отец. Выжить после развода, страница 103 – Виктория Волкова

— Женя, — заливисто смеется Соня.

— Люблю тебя, — выдыхаю.

Иду за горничной к Адаму.

«Брат ждет», — ловлю себя на странной мысли. Впервые за всю свою жизнь я думаю о Нарейко как о родном брате. Надо помириться с ним. Нафига тащить груз чужих обид?

— А у меня несварения не будет от твоих деликатесов? — шучу, внимательно оглядывая роскошно накрытый стол на две персоны.

— Повара старались, все свежее, — передергивает плечами Адам.

Обедаем мы с ним в гордом одиночестве. Соня отдыхает. Умотал я ее с голодухи. А про невестку Адам молчит. С хера ли он ее вообще привез в свой дом?

Но меня его личная жизнь не касается. Нам бы с ним самим коны навести.

— Прошу, Женя, — на правах хозяина поспешно машет рукой Нарейко.

Усаживаюсь за стол. Адам садится напротив. Взглядом выпроваживает толстого официанта. Или это повар его?

Тот уходит недовольный. Видимо, решил, что мы только о его стряпне и можем разговаривать.

— Как оно там? — живо интересуется мой новоявленный брат, накладывая себе в тарелку закуски.

— Как и везде, — пожимаю я плечами.

Подцепляю вилкой тонкий ломтик розово-оранжевой семги. Следом беру корзинку с черной икрой и рулет с осьминогом. И только сейчас до меня доходит странная мысль. За все пять лет я ни разу не вспомнил о деликатесах. А вот по селедке страдал и по пюре. А еще котлет хочется и оливье…

Надо попросить Соню приготовить.

— Люди живут. Выживают. Но лучше не попадать, естественно… — вздыхаю философски, наткнувшись на выжидательный взгляд Адама.

Только сразу не догоняю, к чему он клонит.

— Ясен пень, — кивает брат задумчиво. Смотрит в окно, будто увидел там что-то интересное.

— Ты с какой целью интересуешься? — усмехаюсь скупо. — Если есть хоть малейшая опасность, надо постараться ее избежать.

— Не у меня, — мотает он головой резко. — У Алены, — бодает головой воздух.

— Женщине там тяжелее в разы. Ты же понимаешь… Особенно избалованной и привыкшей всеми повелевать мажорке.

— Алена не такая, — улыбается как мальчишка Нарейко. — Но моя мать хочет ее крови. И ребенка забрать.

— Сарматовы не позволят, — роняю ощерившись. — Джо камня на камне не оставит. Найдет, как до тебя добраться. С Еленой он воевать не будет. А она, я смотрю, взяла у моей Шуры мастер-класс «Как довести человека»?

— Они похожи, — неожиданно сознается Адам. — И внешне, и по характеру. Не знаю, кого там искал наш отец, но в конечном итоге выбрал более молодую версию Александры Евгеньевны.

— Я ему не завидую. Две Шуры на одно рыло. И врагу не пожелаешь, — одним махом закрываю тему и перевожу разговор на Алену Сарматову. — А твоя роль какая в этом деле? Я смотрю, у вас вроде все на мази…

— Мы играем в треугольник Карпмана, — поднимает глаза к потолку хозяин дома. — Алена — жертва, я — спасатель, маман — агрессор.

— Играйтесь на здоровье, — разрезаю ножом кусочек сыра с голубой плесенью. Кладу в рот и чуть с ума не схожу от давно позабытого яркого орехового вкуса.

Наверное, теперь свобода у меня будет ассоциироваться с Рошфором.

«Рошфор — вкус свободы!» — мелькает в башке идиотский слоган.

— Я стараюсь защитить, — прерывает мои размышления Адам. — Но дело серьезное. Мой младший брат умер при невыясненных обстоятельствах. Он лежал в реанимации, под ИВЛ. И уже вроде шел на поправку. Но ночью кто-то из врачей отключил аппараты. Мать думает, что это по приказу Алены. А она не признается…