Книга Его отец. Выжить после развода, страница 102 – Виктория Волкова

Отрываю бирки, свидетельствующие о принадлежности к высоким брендам. Похоже, Адам раскошелился неслабо. Или уже в тяжелый люкс другие торговые марки входят. А может, и нет у этого понтореза шмота попроще.

Ладно, я не напрашивался. Сам решил меня приодеть.

Натягиваю боксеры и, заметив входящую в комнату отдыха Соню, кручу бедрами как стриптизер.

— О, Женя, какой ты классный-потрясный, — смеется она, поправляя на груди белое полотенце.

«Похож на Нарейко?» — чуть не рвется с языка.

— Красивый, — подходит почти вплотную Сонечка. Обнимает за талию, кладет голову на грудь. — Ты мой, — шепчет завороженно.

— Твой, — прижав к себе, целую в макушку. Член тотчас же откликается на наивные ласки, будто я виагры нажрался. Снова хочу, аж башку сносит. Надо как-то сдержаться, пока не заездил девчонку окончательно.

— Умотал я тебя? — спрашиваю, целуя в висок.

— Нет, — смущенно выдыхает Сонечка. Поднимает на меня наивные глаза, полные любви, и выдыхает восторженно. — Просто голова кругом! Ты вернулся, Женя!

— Вернулся, и больше никуда от тебя не уеду, — приподняв подбородок большим пальцем, вторгаюсь языком в рот и на миг забываю обо всем. Я вернулся. Дел невпроворот. Еще привыкать надо к новой жизни. Пять лет коту под хвост. Многое тут, на воле, поменялось за это время.

А мне, если честно, хочется еще на пять лет запереться. Только уже с Соней. И никому двери не открывать.

— Пойдем. Поесть надо. Ты проголодалась, — отстраняюсь, делая над собой адское усилие.

— Нет, мы ели с Дашей перед самым твоим приездом. Пока не хочется. Я полежу. А ты пообедай и приходи, — словно маленький рыжий котенок, ластится ко мне София.

— Хорошо, роднуля. Хорошо, — наспех целую в висок. — Если заснешь…

— Ты разбудишь, — привстав на носочки, целомудренно касается губами моей щеки.

И меня кроет. От этой чистоты и искренности. Такая необыкновенная девочка, и мне досталась. Даже не верится! Таких уже давно не выпускают. Видимо сняли с производства. Заменили на бездушных кукол с силиконовыми сиськами и губами.

— Хорошо, — снова лезу с поцелуями. И, наконец, оторвавшись от Сони, одеваюсь и подхожу к зеркалу. — Я, как Нарейкин двойник, — смеюсь весело.

— Вы действительно очень похожи. Но в то же время очень разные. Ты — удивительный, а Адам… обычный, — пожимает плечами Соня.

Адам обычный? А я удивительный? После пяти лет отсидки? Так бывает? Но я почему-то верю каждому слову роднули. Она не может врать. Просто не умеет.

За руку поднимаемся наверх. Кажется, даже от такого простого контакта меня сносит. Импотенцией я никогда не страдал, но и на стенку за пять лет особо не лез, пока мы с Соней не встретились.

А сейчас с пол оборота с катушек слетаю от желания. От одного только Сониного голоса колпашит. От малейшего прикосновения. Зажимаю девчонку на лестнице. Снова лезу целоваться. И уже готов пропустить обед.

Обед, мать вашу! Адам же обидится… Лучше пойти. А потом вернуться к Соне.

— А где тут столовка? — насилу отрываюсь от девчонки. Оглядываюсь по сторонам, спрашиваю как можно небрежней. И тут же замечаю чуть в стороне горничную.

— Пойдемте. Я провожу, — заявляет та со спокойствием сфинкса.

— Она нас видела, — мгновенно заливается краской стыда роднуля.

— Да по фиг. Ну видела, и что? Они тут все на подписке о неразглашении, — успокаиваю девчонку. — Все равно мы в ближайшие дни поженимся. Поэтому имеем право целоваться где угодно. Нам никто не указ. Надо в Конституцию пункт внести…