Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 82 – Виктория Волкова

Как собака побитая, честное слово!

— Да я на месте стою, – восклицаю упрямо. Знаю, к чему клонит Рем, но не хочу я сейчас ничего выяснять. Спал он с Надей, или по дурной прихоти Чебукова оформил отцовство Ренаты, не знаю. Только одно понимаю. Рем меня предал. Просто перечеркнул все, что было между нами.

Вероятно, он согласился не подумав. Решил промолчать и попался.

Лучше бы Надю с Реной в другой город отправил… Так нет же. Рената Ремовна! Будь она Владимировна или Петровна, и Свешникова, может быть, было проще.

А тут Ремовна! Назвали мальчика мама с папой. И фамилия редкая. Точно не Кузнецов.

— Я о семье, Валь, – бубнит недовольно Лактомский. – Ты уйдешь, и все. Ничего не останется. Только руины.

— Почему? У нас есть прошлое. Есть дети, – вздыхаю тихонечко. И про себя добавляю.

«Но нет у нас будущего! Нет!»

— Ты была, есть и будешь связующим звеном, нашим сердцем, – обнимает меня Рем. – Я без тебя пропаду. Дети как сироты. Будут мыкаться от меня к тебе и обратно. Ну кому это надо, Валь? Ну прости меня…

— Рем… – пытаюсь оттолкнуть. Но куда там! У Лактомского мягкие, но крепкие руки. Так и стоим.

— Прости, я косяк упорол, - повторяет в отчаянии. - Я всегда о тебе думаю. Не могу тебя потерять, – вздыхает Рем. Целует в висок, потом в темечко. Поцелуи братские, но я чувствую, как он напрягается, слышу, как стучит его сердце.

Самый близкий мой человек! Самый родной! Что же ты наделал?

— Всегда думаешь, да? – цежу, прикрыв глаза, полные слез. – А тебе хоть раз в голову приходило, что ты наделал? Даже если бы Надя осталась жива. Ты хоть понял, что сотворил?

— Что? – смотрит на меня обалдело. – Да ты б так ничего и не узнала, будь жива Свешникова.

— Я бы – нет, – усмехаюсь горько. – А весь район и так давно в курсе. Ренка в нашу школу ходит? Я угадала? А там наши с тобой одноклассницы преподают. Люда Бондаренко как раз в началке. Не удивлюсь, если Надя дочку к ней пристроила. А тут такой повод для сплетен. Лактомская Рената Ремовна…

— Бл.дь, – бьет кулаком по стене муж. Молчит, осознавая простую истину. И снова тянет ко мне руки. – Ты права, масенька. Во всем права.

— Знаешь, мне плевать, что скажут люди, – отхожу к палате, словно там, за белыми дверями, могу спастись. – Но меня убила твоя жестокость, Рем. Ты поступил подло. Ты унизил меня и предал в глазах целого города. И самое ужасное, даже не заметил этого.

Будь жива Надя, никто ничего бы не узнал.

До сегодняшнего вечера я свято верил в эту непреложную истину. Где моя Валя и где Надя на Пестеля? До сих пор Валина квартира напротив так и стоит запертой. Но жена моя после побега от Накосова так ни разу там не появилась.

А больше им встретиться было негде.

А дальше… Дальше я не вникал в детали. Куда там ходит Надя с Ренатой? С кем общается? Мне вообще пофиг было! Я просто вступил в отцовство по просьбе Че. Отказать не мог. Да и кто бы отказал? Надька поставила Славку перед фактом. Уже месяце на седьмом была. А тот лопух, даром что криминальный авторитет, растерялся, запаниковал.

Надька же декабристка у нас была. Хотела ребеночка на отцовскую фамилию записать. Вот бы началось, я представляю.

У Чебукова тогда были терки с бандой Карима. Если б ему кто-то инфу слил. Подцепил бы Чебукова за бок и тот бы уже вряд ли смог отыграться. Жизнь Славки тогда висела на волоске. Бл.дь, до сих пор мороз по коже, как вспомню. Охрана с ним чуть ли в сортир не ходила. К окнам запрещали подходить, выходить одному на улицу.