Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 7 – Виктория Волкова

— У меня дела, – рычит он на ходу и вдруг резко поворачивается. – Очень серьезные неприятности. Придется разруливать по-быстрому. Что касается Ренаты, – кивает он на дверь гостевой спальни. – Я не хотел. Правда. Всегда любил тебя одну, – сгребает меня в охапку. Большой сильный мужчина, напоминающий медведя.

— Так любил, что обрюхатил какую-то девку? – усмехаюсь горько. Реву, уткнувшись мужу в плечо. – Рем, как ты мог? Я же любила тебя.

И люблю. Только кому они нужны, мои чувства?

— Хорошо, давай я тебе все расскажу, – словно решается он на что-то.

— Да что ты мне расскажешь? Что?! – вырываюсь из объятий. – Избавь меня от подробностей! И так тошно! – ору в голос.

— Наверное, ты права, – отстраняясь, коротко кивает Рем и идет в прихожую. Натягивает ветровку и бейсболку. – Все. Пока. Целоваться не будем, – бросает резко и велит негромко. – Даже не вздумай с заявлением в суд тащиться. Его порвут и выкинут. Лучше удели внимание Ренате, – рычит раздраженно.

— А что потом? – вскидываю голову и выдыхаю с горечью. – Ты вернешься, и что?

— Вернусь, тогда и поговорим, – усмехается муж невесело. Распахнув дверь, быстрым шагом идет к лифту. И мне больше всего хочется догнать его, встряхнуть как следует, залепить пощечину. Или повернуть время вспять, чтобы все было как раньше.

Но я упрямо стою на месте. Смотрю, как муж натягивает на голову дурацкую черную бейсболку, прикладывает пластиковую карту-пропуск к кнопке вызова. И наш персональный лифт бесшумно поднимается с первого этажа.

— Пока, – входя в кабину, поднимает муж руку.

Морщит нос, как обычно. Вот только как обычно уже не будет. Наша жизнь изменилась. Не сейчас. Восемь лет назад. А сегодня Рем, не церемонясь, растоптал ботинками мою душу и сорвал с меня очки с толстыми розовыми стеклами. Они упали и разбились, разметав осколки по всему дому. А самый крупный острым ножом застрял в моем сердце.

На нетвердых ногах бреду в гардеробную. Лихорадочно открываю все дверцы мужниных шкафов, мутным взглядом окидываю ряды дорогих пиджаков и рубашек. Смотрю на галстуки, гнездами лежащие в тонких прозрачных ящиках, на туфли ручной работы. И, наконец, до меня доходит.

Рем уехал в старой одежде. В потрепанных джинсах и таком же свитере. Надвинул на глаза бейсболку и стал похож на себя молодого.

Как будто и не было этих двадцати пяти лет.

— Мам, мы есть будем? – из своей комнаты зычно кричит Вадим, наш шестнадцатилетний сын. Вот как ему сказать? Хотя он и так все слышал.

«Господи, стыдно-то как!» – всхлипываю горько. Утирая слезы, достаю с полки домашнее платье. Наскоро переодеваюсь. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Час назад из вагона СВ я вышла цветущей жизнерадостной женщиной. А сейчас похожа на старую развалину.

«Перестань!» – останавливаю поток жалости к себе. – «В доме двое детей. Их кормить надо. Ладно, наш! Он и камни с гвоздями сожрет. А вот чем кормить эту Ренату, не представляю. Я же нормальный человек, а не злобная мачеха», – усмехаюсь криво. От боли сводит сердце и внутренности, мозги пухнут от вопросов, на которые нет ответа.

Я не выдержу. Просто не смогу. Каждый день, каждое мгновение видеть живое напоминание об измене мужа. Каждый день проворачивать нож в сердце, истекать кровью и молчать, будто лишенная права постоять за себя.