Книга Случайная девочка, страница 31 – Виктория Волкова

— Только не выдавайте… Пожалуйста!

— Ты кто, девонька? — поднимается она мне навстречу. — Я — Анастасия Алексеевна, супруга отца Ильи. А ты?

От знакомого имени-отчества меня пробирает до костей. Надо же какое совпадение!

— Там какой-то мужчина агрессивный ко мне пристал, — шепчу, опуская Дамира на пол. А сама в изнеможении опускаюсь на стул.

— Ты одна приехала? — смотрит на меня с недоверием женщина. — Может, такси вызвать к входу? Или кому-то позвонишь, чтобы тебя забрали?

— Выведете меня из здания. Там на улице машины и охрана…

— Так ты с Федором приехала? — радостно улыбается попадья. — Илья его в окно увидел, вышел поздороваться. Сейчас, милая, — звонит она кому-то. — Как тебя зовут?

— Оля. Оливия то есть, — перевожу дух. Кажется, я спасена.

— Очень приятно, — улыбается мне женщина и мягко просит в трубку. — Илюша, скажи Федору. Сейчас мы с Оливией и малышом через трапезную будем выходить. Пусть он сам или кто из мальчиков у двери встретит.

— Спасибо, — сглатываю слезы.

— Кто это был, не знаешь? — настороженно интересуется попадья. Открывает дверь, расположенную как раз напротив той, что ведет в храм.

— Не знаю, — вру и не краснею.

— Ну и ладно, — смотрит на меня внимательно Анастасия Алексеевна. По доброму чистому лицу пробегает легкая тень. — Пойдем. Тут безопасно, — улыбается мне и Дамиру.

По длинному полутемному коридору выводит нас в зал, напоминающий столовую. И распахивает стеклянную дверь. Около которой уже маячит Анквист.

«Фух, спасена!» — выдыхаю мысленно. И тут же лихорадочно думаю.

Что говорить? Что?

— Ты кого испугалась? — В упор смотрю на Оливию.

— Там мужчина был… который звонил утром. Я по голосу узнала и струсила, — выдыхает девчонка, перехватывая на руках Дамира.

— Их одних в церковь зачем отпустил? — тихо роняет Илюха. Голос строгий по-отечески. Чувствую себя нашкодившим школьником.

Прекрасно отдупляю, что на меня нашло. Хотел успокоиться. Слишком я зациклился на Оливии. А так нельзя. Она мне родственница. Почти сестра.

— Думал, у тебя в храме тишь да благодать, — ворчу недовольно. А сам себе готов отвесить бодрящий подж. пник. Чтобы мозги на место встали.

Какого я с ней никого из пацанов не отправил? Совсем баран.

— Папа-папа, — тянется ко мне сын. Лапочет что-то на своем, тянет ручонки. Будто все понимает…

— Иди сюда, — забираю его у Оливии. Нечаянно касаюсь упругой груди и радуюсь, как зеленый глупый баклан. Только «Сиськи!» не ору на всю округу.

— Папа, папа, — причитает Дамир, обнимая меня за шею. Стучит ладошками по небритым щекам и хмурится. — Каючий…

— Крестили хоть? — хмуро интересуется отец Илья.

— Нет, Лайма была против, — тараторит Оливия.

— Надо, — скупо бросает Илюха.

— Поговорите с сестрой. Важно покрестить малыша, — встревает в разговор попадья. Не люблю я ее. Слишком правильная и тихая. А в тихом омуте, ясен пень, кто водится.

— Если бы я могла, поговорила и обязательно окрестили бы, — печально мотает головой Оля, а в глазах уже слезы стоят.

— Погибла Лайма, — объясняю еле слышно. — Вот заезжали сорокоусты заказывать.

— Отчитаем, — скорбно кивает Илья. — На чье имя? — поворачивается к девчонке. И только сейчас до меня доходит простая истина. Лайма — не пойми откуда взявшееся погоняло. И в православии так не нарекают.