Книга Белый шум, страница 90 – Виктория Волкова

— А что тут происходит? – фыркнула входя какая-то бабка с малиновыми волосами. – Опять фанаты из всех щелей лезут?

И, оглядев презрительно вторгшуюся мадам, бросила с осуждением:

— Боже мой, пожилая женщина, а туда же!

— Надежда Юрьевна Казаринова, – доложил кому-то охранник.

— Крот мне в рот, – ругнулся Ломакин и, обняв Милочку, прошептал ей в ухо: – Твоя мать нас выследила, куколка. Тут два варианта. В первом случае можем позвать ее сюда. Попьем чаю, побеседуем. Но тогда свидание насмарку. Или я ее немного проучу. Нечего за тобой следить!

— Мне первый вариант не нравится, а вот второй неприемлем, – пролепетала Мила. – Лучше я пойду, Миша. Она все равно не отстанет. Сейчас начнет мне названивать.

— Не начнет, – рыкнул Ломакин. – А если вдруг позвонит, я сам с ней поговорю. Идет?

— Ну я не знаю…

— Я клянусь тебе, Люда, ни одна теща в результате эксперимента не пострадает. Просто пропишу ей пилюлю…

— Какую? – слабо улыбнулась Мила.

— От излишнего любопытства. Не бойся, нос, как любопытной Варваре, отрывать не стану. Но у меня на тебя серьезные виды, и лишний раз ссориться с твоей мамашей я не хочу. У меня для этого своя имеется. Дракон в юбке. Может, их заранее познакомить? Они поругаются, подерутся, а потом подружатся!

— Нам с тобой эта дружба боком выйдет, – охнула Мила.

— Ладно, – хмыкнул Ломакин. – У нас чай стынет. И самим поговорить хочется… Ох, как же хочется…

— Миш, – растерянно протянула Мила. – Я ничего не понимаю.

— Сейчас все устрою, не боись! Ломакин быстро набрал номер и пробасил в трубку:

— Товарищ фотограф, у нас тут в подъезде чужая старушка приблудилась. – И добавил громко и пафосно: – Казаринова Надежда Юрьевна. Знаете такую? Или нам в полицию сдать?

— Как она у вас оказалась? – тяжело вздохнул Влад. – Небось за Милкой шла?

— Ага, – согласился Мишка. – Твоей сестре больше подошла бы фамилия Плейшнер! За своими раздумьями хвоста не заметила.

— Я сейчас подъеду, – грустно заметил Казаринов. – Заберу.

Откинув в сторону сотовый, Ломакин потянулся к Миле.

— Давай жить вместе, Людочка, – заявил он без всяких вводных. – Мы оба взрослые люди и сразу понимаем, что хотим.

— И что же хочешь ты? – улыбнулась Милочка.

— Тебя, – рыкнул Ломакин. – Всю без остатка. Сейчас же!

Он подхватил на руки любовницу и потащил в спальню, минуя гостиную с накрытым к чаю столом.

— Ты ведь не возражаешь? – пробасил он, целуя ей руки, потом лицо и тихонько подбираясь к шее. И уже собрался провести языком по ключице, как в кармане Милкиной юбки затрезвонил сотовый.

— Мама, – охнула Мила. – Никогда не сдается.

— Дай трубку, – велел Ломакин и, подражая неведомой старухе, заголосил в трубку: – Алё, хто это? Что? Говорите громче, не слышу!

Мила услышала, как мать потребовала вернуть телефон хозяйке, на что Миша заявил, что этот вот номер у бабушки Капитолины уже лет двадцать, и потребовал больше не звонить.

— Я вас, голубушка, в черный список занесу, – пригрозил он по-старушечьи. – Чтоб неповадно было, и дворника позову. Пусть определит вас уголь таскать.

— Дурдом какой-то, – охнула Милкина мать, нажимая кнопку отбоя. Затем позвонила снова.

— Я сама, – решительно заявила Мила, и Ломакин передал ей сотовый. Он ожидал, что она сейчас начнет канючить и мямлить и тем самым испортит свидание. Но Мила просто и коротко предостерегла: