Книга Белый шум, страница 87 – Виктория Волкова

— Прости, – отмахнулась Элла, снова возвращаясь к производственной теме. – Так вот, кроме Чижова, никто не знал об оффере и о нас с тобой. И у него имелся личный интерес. Не знаю о Кристине, возможно, тут кто-то еще постарался…

— Тот же Чижов, – передернул плечами Влад. – Она же ко мне в офис приходила. Игорь ее знал. А когда по телеку показали, вспомнил. Много ли ума надо…

Казаринов на минуту задумался и пробурчал раздраженно:

— Наверное, ты права, Элла. Кроме Гарика, никто не заинтересован… – Он помолчал удрученно и добавил усмехнувшись: – Хорошо, что Леонида искать не надо. Этот самый Нестерчук оказался ни при чем. Он умер гораздо раньше первой записи в ее дневнике. Она боялась кого-то другого. Но теперь это и неважно.

— Кристина опасалась таинственного Леонида, а расправилась с ней Лиза Микешина.

— Да, – кивнул Казаринов и, отмахнувшись, бросил: – Элла, я такую фотосессию придумал.

— Влад, – усмехнулась жена. – Любой твой рассказ, начинающийся этими словами, заканчивается у нас безудержным сексом.

— Любовью, душа моя, – улыбнулся Казаринов. – Мы занимаемся любовью. Запомни это раз и навсегда.

— Влад, – снова повторила Элла. – Как это ни назови, но лежать обнаженной и обнимать змею я не хочу. Стоять в зимнем лесу голой и с красной помадой на губах тоже. И про фотосессию в стиле ню на морском берегу даже не заикайся.

— Эллочка, – ласково пробормотал Влад. – А если ты наденешь наряд трактирщицы, уложишь волосы в высокую прическу типа мадам Пампадур? А я сфотографирую чуть сверху. Отлично получится. Тебе понравится.

— Из всех твоих эротических фотосессий эта самая приличная, – улыбнулась Элла. – И я вынуждена сдаться, иначе ты предложишь что-нибудь со штангой и гантелями.

— А что? – азартно вскрикнул он, хлопая себя по ноге. – Ты в обрезанных шортах и коротком топе. В руках штанга и около ног Джон.

— Да, – расхохоталась Элла. – А в зубах у него гантель.

— Что происходит, Милка? – встревожился Влад, заходя утром в приемную. Сестра, обычно деловитая и прилежная, плакала, сжавшись в комок за высокой стойкой ресепшена.

— Тебя обидели? Кто-то из сотрудников?

Он почувствовал, как закипает изнутри. Милка все-таки его сестра, и никому не позволено доводить ее до слез. Разве что матери, но тут Влад оказался бессилен. Он сам свел общение с маман к минимуму. Только по делу и очень кратко. Никаких личных разговоров и чувств. А когда нет чувств, то и ранить невозможно. Хотя куда уж больше! Но что ни говори, Госпожа Удача, капризная дама, повернулась к Казаринову лицом. Дала семью, и, просыпаясь каждое утро, Казаринов благодарил судьбу за Эллу, млеющую от его ласк, и за почти беззубую улыбку Антошки. Он чувствовал, будто заново народился. В голове роились новые идеи. А ночи выдались сплошь бессонные. Весна тому виной или любовь? Казаринов ставил на второе, не желая расставаться с женой даже ни на минуту. И пусть она теперь работала в соседнем кабинете, но и в течение рабочего дня, без всякой необходимости, он вламывался к ней, садился на стол и пытался отвлечь.

— Ты так со всеми сотрудниками себя ведешь? – весело интересовалась Элла, убирая его руку со своей головы. – Прическа, Влад! Еле уложила!

А ему хотелось просто прикоснуться, чмокнуть в макушку или даже заманить к себе в кабинет и там вместе валяться на диване. Незатейливо, по-стариковски, когда испытываешь радость от обычных объятий, когда чувствуешь дыхание любимой женщины и не желаешь отпускать ее от себя. Но для этого приходилось хитрить. Жаловаться на ногу, покусанную Джоном, или прихватившую спину. Что и говорить, после женитьбы на Элле он любил весь мир и всем людям на планете желал добра. Поэтому, увидев плачущую сестру, Казаринов опешил. – На сегодня дождь не передавали, Людмила Алексеевна, – шутя заметил он, а потом серьезно осведомился: – Что-то с детьми или с твоей матерью? – Владик, – отмахнулась Мила. – Зачем ты так? – А потом пробурчала нехотя – С мамой все хорошо. Она просит тебя заехать по возможности. С детьми тоже все в порядке. Дело не в этом… – Тогда в чем? – рыкнул Влад. – С какой стати развела сопли на рабочем месте? – Вот, – кивнула сестра. – Миша подарок прислал! – И что там? – не сдержал любопытства Казаринов. – Ключи от Мерса? Или пачка презервативов? – Боже упаси! – округлила глаза Милочка. – Он подарил серьги. С бриллиантиками! – Так надень и пойди к Элке похвастайся. – Я не могу принять такой дорогой подарок, понимаешь? – прошипела сестра. – Не хочу чувствовать себя обязанной! – А ну-ка, зайди ко мне, – пробурчал Казаринов, мысленно раздражаясь, что планировал начать рабочий день совершенно иначе. – Как ты думаешь, зачем мужчина дарит подарки? – усмехнулся он, усаживаясь за рабочий стол и откидывая затылок на кожаный подголовник. – Ну… – пролепетала Мила. – Чтобы переспать… – По-твоему, мужчины не люди? – хмыкнул Казаринов. – У нас мозги заточены только на трах? У каждого поголовный спермотоксикоз? Мы не способны испытывать чувства? Радость от подарка? От простого общения с понравившейся женщиной? И что зазорного в том, чтобы закидать цветами и подарками любимую? В этом тоже особый кайф. Прелюдия важна, как и сама симфония, понимаешь? – А вдруг он за это что-то попросит? Я не готова… – Что, Мил? – устало бросил Влад. – Если бы ему требовался только секс, он бы даже в твою сторону не посмотрел. Вон гетер полно на каждом углу! И я не понимаю, что ты выделываешься. Гоша Каземирский – звезда. Денег, как у дурня фантиков. Доить не передоить. Ты же в этом деле профи, систер! Сестра подскочила с места, аж стул отлетел в сторону. – Ты! – закричала она. – Да что ты знаешь! Живешь внутри своих объективов и не замечаешь, что творится кругом! Хоть Эллу с сыном нашел. Прозрел ненадолго! – Что ты имеешь в виду? – проревел он. – Что еще вы от меня утаили? – Ничего, что касалось бы тебя, – Мила замерла посреди кабинета и уже собралась выйти, как брат ее остановил: – Вернись, пожалуйста, мы не договорили.