Книга Одна из двух, страница 24 – Виктория Волкова

— Да, — выдавила я через силу.

Князь стреттов, наклонился мне. Я слышала, как зашелестели его одежды. Лей слегка прикоснулся к растрепанным волосам, и то ли погладил, то ли пропустил скозь пальцы тонкие нити волос. Затем, взяв мою руку, поцеловал по трезарианскому этикету. Немного задержал мою ладонь в своей и прошептал:

— Я вернусь, Цита.

На следующий день рано утром я уехал. Перед отъездом мне пришлось зайти к деду. Старый Мойн вовсю готовился к операции.

— Мы же договорились! — рассердился он, увидев меня в дорожных одеждах. — Через час начинаем, ты мне нужен.

— В крови циркулировал яд лиуров. Видимо, они отравляют жертву, чтобы не сопротивлялась. Эта гадость медленно пожирает красные тельца. Может, поэтому легкое не приживалось.

— Что же вы нам прикажете делать, тайэн? — в голосе Мойна появилась издевка. Он никогда не любил, когда вмешивались в его работу или поучали. А я в один момент сделал и то, и другое.

— Ничего, — пробурчал я, стараясь не обращать внимания на тон деда. — Я почистил ей кровь. Кажется, яд нейтрализовался. Сегодня оперировать нет нужды. Давай подождем и понаблюдаем.

— Как чистил? — резко поинтересовался Мойн. От едкого тона не осталось и следа.

— Наложением рук, — ответил я нехотя. — Добавил агрессии ее красным тельцам. Они сами весь яд изничтожили.

— Никогда не сталкивался с ядом лиуров.

— А ты давно лечишь их жертв?

— Ты шутишь, Лей? Раньше с этой напастью никто не сталкивался. Плато всегда было безжизненным. Лиуры появились там последние лет семь-десять.

— А вывести их никто не мог? Мне иногда кажется, что у этих тварей искусственная природа. Кроме бластера трезов их ничего не берет.

— Надо подумать, кто мог вывести такую заразу и для чего? Поймем это, считай полдела сделано.

— Надумаешь, дай знать, я приеду. Ничего не передавай почтой.

Старик кивнул.

— Будь осторожен, Лей, — попросил он напоследок.

— Береги себя, фра. — Я, умудрившись обнять Мойна, поспешил к выходу.

У самой двери я услышал зычный голос деда.

— Операция на сегодня отменяется!

Я вскочил на Шаррума и направился в Страту-арре, но по дороге завернув на ферму, выбрал куланга-подростка на сильных широких лапах.

— Как быстро сможешь подготовить? — спросил у Ювиса, главного заводчика.

— Чипы вставлять? — поинтересовался он.

— Да, обязательно.

— Дай две недели сроку, тайэн.

Сговорившись, я помчался в столицу. Настроение у меня портилось все больше и больше. Мало того, что просидел полночи около больной, пел ей песни и чистил кровь, осторожно водя руками над телом, так еще потом перебирал белые шелковистые волосы. Что подумала девица, я не ведал. Но одно я понял точно, во время пения Цита что-то вспомнила из своего прошлого. Сразу я не успел разглядеть ее мысли, а потом она инстинктивно закрыла их зеркальным отражением. Хитрая девчонка! Как та лисица из песни. А еще я злился на себя. Мысли о Ците вытеснили все остальные.

Оставшуюся часть ночи я смотрел на разноцветные парусники, парящие под куполом моей спальни и озаряющие ее мягким светом. Голубые, красные, зеленые паруса подсвечивались изнутри магическим светом аризов, огромных светящихся жуков, покоившихся в корзинах, похожих на корабли. Парусники хаотично плавали внутри купол, отбрасывая замысловатые тени. Я думал о трезарианке, вспоминал ее тонкое и бледное лицо. Нежный голос, старательно выводящий залихватскую песню, и белую с синим рисунком вен руку, к которой я прикоснулся губами. На поцелуй я отреагировал как подросток, это бесило большего всего. За те несколько часов, что я провел с Цитой — от инцидента с лютней до прощального поцелуя — я ни разу не вспомнил о Ренце. Печаль, копившаяся на сердце годами, растворилась в мелодичном пении девушки. Мне показалось, что я предал память о жене. Я запретил себе думать о Ците и ездить в Кхрато-анне.