Книга Нарушу все твои законы, страница 43 – Татьяна Бэк

Я не стал будить её словами, зная лучший способ. Мои губы слегка коснулись пульсирующей венки у виска. Пальцы скользнули под футболку, которую Ирма надела на ночь, нащупывая знакомые изгибы. Женщина вздрогнула, заворчала что-то неразборчивое сквозь сон, но не отстранилась. Наоборот, потянулась навстречу, её тело изогнулось, как кошачье.

Этот утренний секс не был похож ни на что: ни на отчаянное соединение в машине, ни на первую, взрывную ночь. Это было что-то другое, более вдумчивое, глубокое, интимное. Я изучал Ирму заново, как будто отвоёвывал каждую пядь территории.

Она отзывалась на каждое движение, каждый шёпот, без остатка, без тени обычной неуверенности. Её ногти впивались мне в спину от какого-то яростного облегчения: ты здесь, живой, мой. А когда она закричала, прикусив мне плечо, в этом крике был и триумф, и боль, и отпущение всех наших грехов. После мы лежали, сплетённые в потный, счастливый клубок.

Солнце пробивалось через щели в шторах, напоминая о наступившем новом дне. Реальность, с её проблемами и запретами, тихонько стучалась в дверь. Я поймал блуждающий и счастливый взгляд женщины.

— Ну что, госпожа адвокат? – спросил я, нарочито официозно. – Каков план? У тебя же наверняка всё по полочкам разложено. Для нас, условно-осуждённых и их адвокатов с безупречной репутацией.

Моя тигрица сыто улыбнулась, провела пальцем по моей груди.

— План? – она задумалась, и в её глазах промелькнула та самая, привычная мне искорка дерзости. – План – просто жить. Ходить в магазин. Смотреть кино. Готовить завтрак. Я… я никогда раньше не жила «просто». Всё было по графику, по правилам. Осточертело!

Просто жить? Эти слова прозвучали как откровение… Как самая сложная и самая желанная задача в мире.

— А как же… мои ограничения? – спросил я, чувствуя, как на сердце ложится лёгкая тень. – Комендантский час. Отметки. Я не могу уезжать. Что тебе делать с такой обузой?

— Ты не обуза, – перебила Ирма резко, её взгляд вновь стал стальным, острым и режущим до крови. – Ты – моя жизнь. А ограничения… – она пожала плечами. – Я десять лет жила по графику. Теперь буду жить по твоему комендантскому часу. Мы справимся.

Этот её прагматизм, замешанный на абсолютной, безоговорочной преданности, сводил с ума. Я хотел сказать что-то важное, красивое, но снова не нашёл слов. Просто притянул её к себе и зарылся лицом в шелковистые волосы.

И в этот самый момент, когда мир казался наконец-то вставшим на свои места, зазвонил телефон, лежащий на тумбочке. Ирма вздохнула, нехотя потянулась, посмотрела на экран. Её лицо мгновенно изменилось.

— Аня? – она приняла вызов, и её голос стал профессионально-собранным, но я уловил в нём лёгкую тревогу. – Всё хорошо? Я приподнялся на локте, наблюдая. Брови адвокатессы сдвинулись, губы сжались в тонкую ниточку.

— Медленнее, Аня. Где ты сейчас? Прекрати паниковать, дыши. Кто? Как выглядит? Ты уверена?

Мне уже не нужно было слушать дальше. По тому, как побелели костяшки, сжимающие телефон, по тому, как напряглась спина Ирмы, я всё понял. Холодная, знакомая ярость медленно поползла по жилам, сменяя минутное умиротворение. Любимая положила трубку и повернулась ко мне. В её глазах была холодная, стальная решимость, которую я узнал по залу суда.